Варяг

Конец самурая

"Через месяц после возвращения в Йокосуку я был произведен в энсайны (младшие лейтенанты). После 11 лет военной службы я достиг статуса кадрового офицера. Это был настоящий рекорд для японского флота.
           Несколько человек, которые погибли в сверхмалых подводных лодках при атаке Пирл-Харбора, получили повышение на 2 звания и перешли в офицеры через 10 лет после начала службы. Однако это награждение находилось в соответствии с традициями, так как повышение в звании было произведено посмертно. Я был первым из рядовых японских матросов, который сумел получить звание кадрового офицера - живым! - всего через 11 лет.
          Получив офицерское звание, я ознакомился с совершенно иной картиной войны. Рядовые и сержанты не имели доступа к секретным боевым сводкам, которые командование флота распространяло среди офицеров.
          Через несколько дней после моего прибытия в Тоёхаси Накадзима молча показал мне сообщение о том, что 7 февраля 1943 года мы оставили Гуадалканал, ровно через 6 месяцев после высадки американцев.
          Дикторы по радио трещали о стратегическом отходе, об уплотнении оборонительных линий, но в секретной сводке говорилось ясно: мы потерпели тяжелое поражение и понесли большие потери.
          В жестоких боях с противником были уничтожены 2 полные пехотные дивизии. Флот понес еще более страшные потери. На илистом морском дне вокруг Гуадалканала теперь ржавели корпуса 2 линкоров, 1 авианосца, 5 крейсеров, 12 эсминцев, 8 подводных лодок. Морская авиация не досчиталась нескольких сотен самолетов, не говоря уже об отборных летчиках-истребителях и экипажах бомбардировщиков.



36386249762_e731ea635d_o

         Что с нами случилось? Мы безнаказанно пронеслись по всему Тихому океану. Везде и всюду мы уничтожали вражеские истребители. Но секретные сводки с фронта сообщали, что у американцев появились новые самолеты, намного превосходящие Р-39 и Р-40.
         И впервые я узнал, что произошло при Мидуэе в конце июня. Четыре авианосца! Потеряны почти 300 самолетов, причем большинство вместе с летчиками! В это было невозможно поверить.
         Мое сердце замерло, когда я увидел новых летчиков, прибывающих в авиаполк "Хайнань". Это были энергичные и серьезные молодые люди, несомненно отважные. Но решительность и отвага не могут заменить летное мастерство, а всем им не хватало подготовки, которая потребуется для борьбы с американцами, развернувшими наступление по всему Тихому океану.
         Эти новобранцы с их сияющими молодыми лицами - разве они смогут заполнить бреши, оставшиеся после гибели таких летчиков, как Сасаи или Ота? Конечно же, нет. И скажите, ради бога, как вообще от них можно этого ждать?
         Курс обучения, который они проходили в Тоехаси, был тяжелым. От восхода и до заката инструкторы нещадно гоняли их. Занятия в классах, полеты и снова полеты.

30934193974_2319a47f32_o

         Учили их летать в строю. Ты же держишь ручку управления, а не швабру! Мало просто пилотировать самолет, нужно самому стать частью самолета! Учитесь экономить топливо... стреляйте короткими очередями, не пытайтесь сжечь пушки. Им приходилось вдалбливать все уроки, полученные в недавних боях.
        Мы старались научить их всем мелким хитростям и тайным приемам, которыми владели сами. Но у нас было слишком мало времени. Мы не могли следить за отдельными ошибками каждого летчика, чтобы потом долгими часами тренировки отшлифовать до автоматизма правильные действия.
        Не проходило и дня, чтобы пожарные машины и "скорая помощь" не выскакивали на взлетную полосу, истошно вопя сиренами. И мы вытаскивали из обломков самолета очередного пилота, который допустил ошибку на взлете или при посадке.
        Однако не все из новобранцев были настолько плохи, что не могли справиться с учебным самолетом или истребителем. Многие были одарены ничуть не меньше, чем великие асы 1939 или 1940 года.
        Но их было слишком мало, и в любом случае, мы не могли подготовить их по полному курсу и дать хоть какой-то боевой опыт, прежде чем бросить в бой против лучших американских эскадрилий.

a5131d85

          Менее чем через месяц после отступления с Гуадалканала меня вызвали на специальное офицерское совещание, где было зачитано сообщение о новой катастрофе. Это сообщение осталось секретным до конца войны, и японский народ так и не был с ним ознакомлен.
          За закрытыми дверями нам сообщили, что большой японский конвой - 12 транспортов, 8 эсминцев и несколько мелких судов - попытался доставить армейские части в Лаэ, мою бывшую авиабазу.
          По крайней мере 100 вражеских истребителей и бомбардировщиков атаковали конвой в открытом море. В ходе серии непрерывных атак были потоплены все транспорты и не менее 5 эсминцев.
          Эта новость была еще более страшной, чем поражение на Гуадалканале. Она означала, что теперь противник полностью господствует в воздухе к северу от Лаэ, и мы никак не сумеем помешать воздушным атакам против нашего судоходства, которые становятся все более смертоносными.

36104336396_481b806b15_b

         Через несколько дней авиаполк "Хайнань" получил приказ немедленно перебазироваться в Рабаул. Капитан 2 ранга Накадзима спросил меня, согласен ли я последовать за ним на юго-запад Тихого океана. Неужели он сомневался, что я желаю чего-то иного?
         Однако мы не сумели договориться со старшим врачом авиабазы. Он пришел в бешенство, увидев меня в списке. Врач примчался в кабинет Накадзимы и весь свой гнев обрушил на несчастного капитана 2 ранга.
        "О чем вы думаете?! Вы хотите его угробить?! Да что с вами стряслось, если вы собираетесь бросить в бой одноглазого летчика? У него же нет ни малейшего шанса! Это форменное преступление! Я не разрешаю Сакаи лететь в Рабаул!" Мы слышали, как он орал, даже находясь на другой стороне аэродрома.
         Накадзима протестовал. Он утверждал, что я лучше всех новых летчиков, с двумя глазами или одним. Что никто не сравнится со мной в искусстве управление "Зеро", и что ни у кого нет такого огромного боевого опыта.
         Врач непоколебимо стоял на своем. Теперь настал через На-кадзимы разозлиться. Они до хрипоты спорили несколько часов, но в конце концов победителем оказался все-таки врач. Он убедил Накадзиму изменить свое решение.
          Когда он выходил из командного пункта, я подбежал к нему и начал просить разрешить мне лететь. Он просто выпучил глаза. Какое-то время врач просто не мог говорить, но его лицо мало-помалу наливалось краской, пока он не взвыл: "Заткнись!" Оттолкнув меня, он убежал, бормоча под нос, что все летчики просто сумасшедшие.

31548268804_776e2d458f_o

         Катастрофа следовала за катастрофой. 19 апреля среди офицеров прополз ужасный слух, вскоре подтвердившийся. 18 апреля погиб адмирал Ямамото, гениальный командующий Императорским Флотом.
         Я читал и перечитывал сводку. Адмирал Ямамото летел в одном из двух бомбардировщиков под прикрытием истребителей "Зеро", когда несколько новых американских истребителей Р-38 прорвались сквозь завесу и сбили оба бомбардировщика.
         А я застрял в Омуре, обучая новых пилотов. Я не верил сам себе, так как в Омуру прибывали все новые и новые курсанты, которые едва могли поднять самолет в воздух. Флоту отчаянно требовались летчики, поэтому штат школы увеличивался чуть ли не каждый месяц.
        Но это означало неуклонное снижение требований. Люди, которые до войны не могли даже мечтать близко подойти к истребителю, теперь садились в его кабину. И попадали в бой.

31403229270_0fdaf08a0f_o

          Началась какая-то нездоровая лихорадка! От нас требовали ускорить подготовку курсантов, забыть обо всех требованиях. Просто научить летать и стрелять. Один за другим, парами и даже тройками учебные самолеты врезались в землю, неуклюже подскакивая в воздух.
        Долгие месяцы я пытался вылепить летчиков-истребителей из того сырья, которое пригоняли в Омуру. Но это была безнадежная задача. Наши возможности были ограничены, а курсантов было слишком много.
        Я почувствовал, что просто не выдерживаю. Не приходилось сомневаться, что нашей стране угрожает серьезная опасность. Гражданское население об этом не подозревало, как и курсанты, как и рядовые летчики.
        Но те офицеры, которые видели сводки, кто сам участвовал в боях, понимал всю тяжесть ситуации. Но большинство сохраняло непоколебимую веру в то, что Япония все-таки выйдет из этой борьбы победителем. Однако праздники и радостные клики становились все реже и реже.

31125838694_456657480f_o

          Даже то, что наша авиабаза находилась очень далеко от поля боя, не ослабляло горечи. В сентябре 1943 года я был просто потрясен, когда мне сообщили, что мой старый близкий друг и один из лучших японских асов морской летчик 1 класса Кендзи Окабэ сбит над Бугенвил-лем и погиб.
         Мы с ним вместе учились в Цутиуре, именно он установил высшее достижение среди морских летчиков, когда сбил в одном бою 7 вражеских самолетов. Будет ли конец этим смертям?
         То, что я прочитал, наполнило сердце горечью. После потрясающей победы Окабэ в небе над Рабаулом командующий 11-м Воздушным Флотом адмирал Нинити Кусака потребовал от командования в Токио наградить пилота медалью за исключительную отвагу. Безрезультатно.
         Токио холодно ответил, что просьба отвергается "за отсутствием прецедентов", точно так же, как год назад отказал капитану 1 ранга Сайто. Однако адмирал Кусака был настойчивым человеком.
         Взбешенный бездушным решением штаба, адмирал лично наградил Окабэ, вручив ему свой собственный церемониальный меч. Через 3 дня Окабэ погиб, когда его "Зеро", охваченный пламенем, рухнул в джунгли.

25481438737_b97952c70f_o


         6 августа поступили сообщения об ужасном взрыве в Хиросиме. Позднее командование подтвердило, что это была атомная бомба, и новость потрясла всех летчиков в Оппаме. Представить, что один самолет одной бомбой способен уничтожить целый город, мы просто не могли.
         Затем последовал новый ужасный удар. Советы вторглись в Манчжурию. Это было более понятно и более ужасно, потому что последствия этого вторжения были гораздо более страшными.
         Затем последовал взрыв второй атомной бомбы в Нагасаки. Я пришел в ужас от мысли о неизбежном уничтожении всей страны американцами. Все это превосходило любые мыслимые пределы, и разум просто отказывался воспринимать происходящее.
        13 августа в 15.00 все офицеры в Оппаме были спешно вызваны на секретное совещание к командиру. Командир был бледен и взволнован до предела. Он с трудом мог стоять и опирался на свой стол. Потом он заговорил тихим прерывающимся голосом:
        "То, что я должен сказать вам, имеет чрезвычайную важность. Оно должно храниться в строжайшем секрете. Я полагаюсь на вашу честь офицеров Императорского Флота и надеюсь, что вы все сохраните в тайне. Япония решила принять условия противника. Мы подпишем Потсдамскую декларацию".

369109b143098916abf1bf07bec2d13b

         Он посмотрел на нас пустыми глазами. "Приказ о капитуляции может быть обнародован в любой момент. Я хочу, чтобы все офицеры помогали мне. Мы должны будем привести в исполнение приказ на нашей базе.
         Найдутся горячие головы, которые откажутся капитулировать. Мы не можем позволить, чтобы наши люди проявили неповиновение, какие бы условия ни была вынуждена принять наша страна. Помните, и никогда не забывайте об этом, что приказ его императорского величества превыше всего".
         Нас всех словно оглушило, никто даже не шелохнулся. Мы уставились в пол, не веря собственным ушам. Мы понимали, что конец надвигается, но такого не ожидали. Летчики медленно вышли из комнаты, многие так и шли с опущенными головами. Одни офицеры плакали, другие начали ругаться.

32584077_945575422285249_9174036366000914432_n

           В эту ночь я до рассвета проспал на столе в нашей столовой. На базе начался настоящий бардак. Некоторые пилоты напились, они кричали и ругались. Остальные бродили, словно в тумане. Вот в таком состоянии мы и встретили исторический день 15 августа 1945 года. Война окончилась. Всё! Старшие офицеры поспешно жгли документы. Летчики бесцельно бродили по аэродрому, потерянные и жалкие.
          Ровно в полдень мы услышали, как император лично зачитал по радио приказ о капитуляции всех вооруженных сил, где бы они ни находились. 2000 человек в Оппаме были выстроены на летном поле, чтобы выслушать этот приказ. Большинство из нас впервые слышали голос императора. Многие плакали, не скрывая своих слез.

30226051_926422160867242_8508645357911636438_n

         .
Внезапно я вспомнил. Сегодня ночью я не был дома! Хацуо! Я схватил велосипед и изо всех сил понесся к нашему маленькому домику. Я был там через несколько минут. Я слетел с велосипеда, не успев даже остановиться.    Пинком открыл дверь и закричал. Хацуо выбежала из комнаты, протягивая руки ко мне и рыдая. В течение нескольких минут мы страстно обнимались, не в силах говорить.
          Наконец она подняла голову. "Ты... С тобой все в порядке, Сабуро?" - прошептала она. Я кивнул. "О, мой дорогой, - всхлипнула Хацуо. - Я плакала, как ребенок, когда услышала. Неужели все действительно закончилось? Бои, бомбежки... Все кончилось?"
           Я медленно кивнул. "Мне не о чем жалеть, Сабуро, совсем не о чем! Ты выиграл все свои битвы, мой дорогой, даже если мы и проиграли". Ее глаза лучились счастьем, когда она смотрела на меня. "Ты больше никогда не будешь сражаться, - прошептала она. - Все закончилось. Никогда-никогда!"
           Затем она отстранилась и достала из-за пояса кинжал. "И больше он мне никогда не потребуется!" - воскликнула Хацуо, кидая сверкающую сталь на пол. Кинжал пролетел через всю комнату и звякнул в углу.

http://militera.lib.ru/memo/other/sakai_s/index.html


betty_10
Источник
.

Recent Posts from This Journal

promo varjag2007su февраль 18, 14:57 8
Buy for 100 tokens
Друзья и читатели моего блога! Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности…