США

Чарльз ФРИМЕН: Деглобализация и ее подводные камни*


Позвольте поделиться с вами соображениями относительно перемен в геополитическом ландшафте и роли США на глобальной и региональных аренах. Актуальные сегодня тенденции радикально трансформируют политический, экономический и военный климат на грядущие десятилетия. И недавние ракетные удары по нефтяным объектам Саудовской Аравии – характерные симптомы упомянутых трансформаций. В условиях нового мирового беспорядка принцип «око за око, зуб за зуб» обретает статус нормы

Сегодня в Вашингтоне несколько истерично рассуждают о явлении под названием «авторитаризм», якобы объявившем войну демократическим системам государственного управления. Сто лет назад империалисты, колониалисты, фашисты и коммунисты действительно активно пропагандировали теории превосходства собственных идеологий над демократией в стремлении навязать всем систему автократии. В периоды второй мировой и «холодной» войны идеология по значимости практически не уступала геополитике.

Сегодня в мире немало стран, пребывающих в тисках авторитарных режимов, но государств, реально пропагандирующих идеи автократии или «авторитаризма», просто нет. Степень привлекательности авторитарных систем правления определяется их способностью обеспечивать процветание граждан и внутреннее спокойствие в стране. В этом аспекте Китай, к примеру, обладает впечатляющим потенциалом - значительно превосходящим способности демократической Индии. А вот у России упомянуты потенциал не настолько велик.

Современные системы государственного управления в авторитарных государствах полностью специфичны и способны функционировать лишь в конкретной стране. Экспортировать их невозможно. У них мало общего – и, несмотря на стремление американцев свалить все автократии в одну кучу – единства у них еще меньше.

И потому мы наблюдаем вовсе не наступление всех мыслимых (и радикально разношерстных) разновидностей авторитаризма неким единым фронтом, а плавную сдачу позиций представительной демократией, конституционализмом, светскостью, верховенством права, и основанным на соблюдении неких правил мировым порядком. Мы – свидетели эрозии систем, построенных на ценностях европейского Просвещения и внедренных в наиболее радикальной форме в Соединенных Штатах. Запад на протяжении двух минувших столетий щедро распространял эти ценности, навязывая их всему миру. Именно они служили основой глобального мира и развития, именно они остаются наиболее распространенными и универсальными стандартами адекватного государственного управления.

«Холодный мир», сменивший «холодную войну», провоцирует ренессанс враждебности в отношениях великих держав, и у нас пока нет ответов на вопросы о том, какие именно ценности сформируют новый мировой порядок, когда это произойдет, и каким он будет.

И этот факт вызывает глубокую тревогу, особенно, у тех, кто признает активную роль нынешней президентской администрации США в уничтожении миропорядка, изобретенного, поддерживаемого на плаву и управляемого американской гегемонией на протяжении всей второй половины минувшего столетия.

Демократия сдает позиции, но отнюдь не под давлением со стороны внешних заклятых врагов, а лишь по причине утраты доверия к ней гражданами демократических государств. Они все чаще видят в избранных ими же лидерах некомпетентность, нерешительность, алчность, стяжательство, коррумпированность, высокомерие и неэффективность или же полное безразличие к интересам и потребностям граждан. Разочарование реальным потенциалом демократических правительств сегодня – по сути – стимулирует «популизм» и подпитывает демагогию.

Сопротивление этническим и культурным переменам в итоге выливается в такие явления, как «белый национализм» и яростное неприятие «политкорректности». Нам неустанно напоминают о том, что популизм свое наивысшее выражение исторически находит в различных формах этнокультурного «фашизма». Разочарование в демократии формирует расколы, традиционно умело эксплуатируемые геополитическими недругами.

Из-за устойчивого разочарования граждан в недееспособности демократии, ее апологетам в борьбу против недемократических систем приходится вступать с изначально проигрышных позиций. Ситуацию усугубляет и отказ многих демократических правительств от собственных конституционных традиций и переживаемые ими конституционные кризисы разной степени интенсивности.

Три года назад в Великобритании технология прямой демократии – референдум - лишила парламент его суверенного права на принятие решения по выходу (или отказу от выхода) из состава ЕС. Нынешние усилия Бориса Джонсона по исключению парламента из участия в процессе определения дальнейших отношений Британии с Европой (и места британцев в мире) ввергли политику страну в удручающий хаос.

Тем временем в США существующая система сдержек и противовесов, разделения ветвей власти и Билля о правах больше не способна эффективно ограничивать полномочия правительства. Несмотря на однозначность положений конституции США, институт президентства буквально зубами выгрыз у конгресса право санкционировать войны по собственному усмотрению.

Нынешний президент пошел дальше остальных в деле узурпации властных полномочий, ранее принадлежавших конгрессу. Дональду Трампу в определенном смысле даже удалось частично лишить Конгресс эксклюзивного права на распоряжение государственной казной - исключительного права формирования ставок налогов и тарифов, а также выдачи разрешений или отказов на выделение государственных средств для конкретных целей, например, для строительства стены на мексиканской границе. Подобный пересмотр конституции – вовсе не банальные мелочи. Рассмотрим влияние этого процесса на войну.

Война – узаконенное легализованное убийство. Валюта любой войны - души людей. Ни один из иностранных авторитарных лидеров сегодня не имеет такого объема полномочий на санкционирование физической ликвидации огромного количества мужчин и женщин в любых уголках планеты, каким теперь обладает президент США.

Наличие автономной профессиональной армии избавляет рядовых американцев от каких-либо мыслей о персональной причастности к развязываемым Америкой войнам (с войной они связаны лишь как зрители-зеваки или работники предприятий американского военно-промышленного комплекса). Такая ситуация обеспечивает высокий уровень общественной апатии, отсутствие стремления общества к дебатам, и развязывает президенту руки, позволяя вести войны, необходимые ему войны как угодно долго. В результате, Америка становится откровенно прямой противоположностью всем остальным промышленно развитым демократиям, традиционно стремящимся к мирному урегулированию любых возникающих споров на основе существующих правил. Вашингтон же в отношениях с другими государствами привычно задействует силовые меры принуждения, в том числе, войны.

Подобные тенденции стремления к ликвидации давних систем сдержек и противовесов произвола государственной власти наблюдаются и в недемократических системах, в том числе, и в вашем регионе, на западе Азии и на севере Африки. Власть все чаще консолидируется в руках горстки правителей, иногда в руках лишь одной личности.

Атеизм (антиклерикализм) - основа толерантности западного общества к религии и вере. Отвергнутый Пакистаном и Израилем (после второй мировой войны), а затем Ираном (после Исламской революции) антиклерикализм сегодня оказался под угрозой и в Индии: от его ликвидации в наибольшей степени пострадает мусульманское население страны.

Демонстративная религиозность подтачивает толерантность и в США. Результатом введенного нами знака равенства между исламом и терроризмом стала глубоко окопавшаяся на большей части Запада исламофобия. Иудаизм, и христианство, ислам и индуизм – складывается впечатление, что апологеты всех этих религий активно спонсируют распространение дичайших предрассудков в отношении представителей чуждых им верований.

Система государственного управления дает сбой, когда лица, отвечающие за принятие решений, демонстрируют склонность к конфликтам интересов и коррупции, аморальность или готовность распространять предрассудки. Современный избиратель объясняет пренебрежительное отношение правительств к потребностям и стремлениям граждан удручающе низким уровнем морали национальных лидеров.

У людей все чаще и чаще возникают сомнения в адекватности демократического управления и принципа верховенства права: на этом фоне теории заговора распространяются уже не со скоростью света, а со скоростью тьмы. В подобной атмосфере заявления об иностранном вмешательстве в выборы (как в США в 2016 году) провоцируют истерию, увенчивающуюся дискредитацией результатов всех без исключения избирательных процессов. Доверие к демократии подрывается еще стремительнее.

Тем временем, раздражение, вызванное несостоятельностью механизмов разрешения международных споров, не способных гарантировать желаемые результаты, перерастает в неприятие политики многостороннего участия, стимулирует рост популярности политики обособленности и повышает привлекательность идеи о силе, которая всегда права. Дефицит доверия к системе государственного управления в США подрывает принцип верховенства права внутри страны. На этом фоне правительству гораздо проще отвергать принципы международного права и реализующие его за рубежом институты - ООН, ВТО, международные банки развития. Эти столпы мирового порядка долгое время оставались символами достижений американской дипломатии в борьбе за глобальное доминирование США. Только теперь мы понимаем, что сохранение Америкой либерального конституционного порядка на собственной территории – залог сохранения открытого и общего для всех порядка в мире.

В этом контексте торговые войны Трампа знаменуют исторический разрыв с прошлым. Единый мировой порядок, прежде обеспечиваемый (главным образом) благожелательной гегемонией США, сегодня трещит по швам и раскалывается на множество функциональных и региональных систем. На повестке дня стоит вопрос: а возможно ли вообще – при отсутствии гегемона – существование единого мирового порядка любого вида на глобальном или региональных уровнях?

В последние десятилетия нормой стала система максимально свободной торговли, регулируемая рынком в пределах параметров, заданных многосторонними соглашениями и механизмами коллегиального разрешения споров. США в настоящее время стремятся заменить прежнюю систему и ее правила неким «нео-меркантилизмом» - т.е. определяемыми государствами двусторонними торговыми соглашениями балансов, действующими в условиях, когда споры разрешаются путем нанесения экономических ударов по оппоненту. Цепочки поставок играли роль сухожилий глобального экономического роста. Но американские политики теперь решили придать им статус рычагов, позволяющих карать или принуждать торговых партнеров. Как демонстрируют недавние действия Японии и Южной Кореи, пример Америки, отказывающейся от былого уважения к правилам и принципам признания правоты оппонента, оказался заразным.

Взаимозависимость, в былые времена считавшаяся самым желательным способом сохранения стабильности двусторонних и коалиционных отношений, а также обеспечения доступа к рынкам, сегодня признана уязвимостью. Страны упорно избавляются от зависимости от давних и проверенных временем торговых и инвестиционных партнеров путем диверсификации источников поставок импортных товаров, технологий и услуг.

По мере роста непредсказуемости политики США и других государств возрастает риск и волатильность на рынке капитала и товарных рынках. Постоянно нарастающая неопределенность вынуждает предприятия откладывать принятие инвестиционных решений, а потребителей подталкивает к отказу от покупок. И сегодня это явление заметно снижает экономическую эффективность и угнетает экономический рост по всему миру.

Помимо внезапной любви к протекционизму и принуждению, Вашингтон превратил доллар в оружие проецирования экстерриториальной власти США. Америка сегодня в рутинном режиме использует доллар - де-факто универсальную валюту мира – как инструмент подавления суверенитета других государств, принуждая их смиряться с американскими проектами по смене правящего режима в этих странах или иными политическими проектами против которых возражают как правительства, так и граждане этих государств. В итоге экономическими транзакциями управляют вовсе не рынки, а политика США.

Доллар давно считается наиболее удобной и безопасной валютой ведения бизнеса на международном уровне. Этот статус доллар приобрел в результате глобального доминирования США после второй мировой войны. Американская валюта сохраняет глобальное лидерство в немалой степени потому, что цены на нефть и остальные сырьевые товары по-прежнему формируются в долларах.

Но это официальная бумажная валюта, и доверие к ней снижается. Многие правительства сегодня приходят к выводу о рискованности проведения всех сделок в долларах. И дело тут не только в бюджетной политике США. Просто любые транзакции в американской валюте могут быть аннулированы самовольным или просто капризным решением Вашингтона, а жаловаться просто некуда и некому.

Число стран, ведущих поиски путей отказа от доминирования доллара в международных расчетах, сегодня постоянно растет. Кое-кто в поиске замены доллару посматривает в сторону китайского юаня. Тем не менее, пока ни одной стране - даже настолько экономически могущественной, как Китай – не удастся добиться такого уровня глобального доминирования, каким США обладают со времен второй мировой войны.

Потенциальная замена доллару в международных расчетах никогда не будет национальной валютой: речь может идти о некоей системе валютных свопов или же новой глобальная базовой валюте, созданной в рамках многостороннего соглашения.

В мире, где ослабевают или распадаются альянсы, а двусторонние противоречия множатся и углубляются, принципы государственного регулирования торговли и инвестиций все в большей степени учитывают интересы сугубо национальной безопасности, а не цели проектов по содействию глобальному процветанию или росту всеобщей эффективности.

Часть упомянутых принципов зачастую граничит с паранойей. Ужесточается контроль обмена научными достижениями и технологическими решениями. Страны запрещают или ограничивают участие иностранного капитала в огромном количестве секторов экономики. США требуют от остальных государств вступления в общую борьбу против России, и, особенно, против Китая. В научных учреждениях теперь полным-полно контролирующих всё и вся соглядатаев, а в атмосфере витает устойчивый дух маккартизма.

По сути, физические лица и страны жаждут вести бизнес с кем угодно, лишь бы контрагент мог поставлять самые лучшие товары и услуги по самой низкой цене, максимально оперативно и в полном соответствии с оговоренным графиком. Они не хотят выбирать партнеров по коммерции исходя из соображений, диктуемых теми, кто контролирует национальную безопасность. Но попытки США по подрыву глобального влияния Китая и ограничению возможностей использования китайских технологий в итоге разделяют мир – по меньшей мере - на две различные технологические экосистемы. Такой подход потенциально чреват далеко идущими опасными последствиями.

Ни одна страна не желает, чтобы ее принуждали к выбору - либо торговля с США, либо с потенциальными или реальными конкурентами Америки. Целью большинства государств остается сохранение свободы доступа к глобальному рынку.

Если – а этого и следует ожидать - страны начнут отдавать предпочтение экономическим отношениям, в которой их доступ к технологиям минимально тормозится политическим соображениями и различными ограничениями на экспорт, рынок доминирования Китая в конечном итоге может оказаться значительно больше рынка американского доминирования.

Вполне вероятно, что на подобных «техно-рынках» китайский и другие языки будут гораздо эффективнее конкурировать с английским, лишая его статуса доминирующего языка современной науки. И такое положение дел окажет огромное влияние на сферу международных отношений.

И вновь опасные тренды формируют сами Соединенные Штаты. Именно Вашингтон, по сути, отказался от дипломатии, выбрав позицию максималиста – а это игнорирование интересов других сторон, отрицание любых диалогов, отказ от стратегии ведения переговоров, практика угроз и применение силы в отношении оппонентов, и требование безоговорочной капитуляции.

В результате обостряется противостояние между Америкой и другими странами, причем число их постоянно растет. До сих пор этот подход не увенчивался никакими согласованными позитивными корректировками в отношениях.

Войны, инициированные Америки и ее основными партнерами в сфере безопасности (Израиль и Саудовская Аравия), уже не имеют фиксированных или достижимых целей, как и определенных сроков их завершения. Именно поэтому упомянутые войны никогда не прекращаются.

С военной точки зрения, США все так же обладают беспрецедентной наступательной мощью. Другие великие державы, похоже, нарастили потенциал, позволяющий им пережить потенциальное нападение США, но возможности самим перейти в наступление против Америки у них нет.

Россия сохранила ядерный потенциал сдерживания, позволяющий уничтожить все живое на планете. Китай однозначно обладает всем необходимым для организации разрушительного ядерного контрудара по континентальной территории США, а также для уничтожения американских военных баз в Азии.

В эпоху силовой смены правящих режимов некоторые относительно небольшие государства (например, Северная Корея) пришли к выводу о том, что единственной эффективной гарантией их безопасности может считаться обладание арсеналом ядерного сдерживания. Многие эксперты полагают, что к такому же выводу пришел и Иран. Если это действительно так, то и другие государства региона будут стремиться к приобретению ядерного арсенала. Индия и Пакистан уже бряцают ядерным оружием. Возрастает вероятность использования ЯО в качестве средства последней надежды ради разрешения отчаянного конфликта в свою пользу.

Уникальная способность Соединенных Штатов проецировать свою мощь по всему миру вынуждала многие страны обращаться к американцам за защитой от более могущественных и воинственных соседей. Но упомянутая способность заставляет другие государства спешно перевооружаться – на случай возможной американской атаки.

А поскольку авторитет американской надежности оказался под вопросом, зависящие от «зонтика» США страны в последнее время резко активизировали усилия по укреплению национальных оборонных потенциалов. Остальные государства, тоже ощущающие витающую в воздухе угрозу, следуют их примеру. Результатом стало возрождение гонки вооружений и взрывной рост объемов торговли на международном рынке оружия.

В то же время, многие иностранные наблюдатели констатируют – американская государственная машина становится все более сумасбродной, эгоцентричной, и безрассудной. Очевидность этих наблюдает подводит многих союзников США к переосмыслению потенциальных благ и издержек, сопряженных с зависимостью от США в плане обороны. В современных условиях даже значительное военное присутствие Америки в том или ином регионе или стране больше не обеспечивает США решающим политическим или экономическим влиянием на это регион или страну.

Демонстрация Вашингтоном пренебрежительного отношения к европейским странам-членам ЕС и НАТО подрывает евроатлантическую солидарность. Дополнительным подрывом станет Brexit (если он, конечно, произойдет).

Подлинно шизофреническое отношение США к России (когда президент восхищается российским лидером, а Конгресс решительно добивается конфронтации с РФ и ее полной изоляции) - менее очевидная, но однозначно реальная угроза трансатлантическому военно-политическому единству и партнерству. Болезненной темой остается и разный подход к проблеме ядерной программы Ирана. При этом европейцы не разделяют одержимость американцев по поводу становления Китая и выступают против избранной Вашингтоном политики одностороннего умиротворения Израиля.

Рушится и двустороннее сотрудничество США в области обороны с ключевыми союзниками. Турция отказывается от Америки, отворачивается от Европы, переосмысливает ситуацию и претендует на статус одной из ведущих ближневосточных держав, обладающей независимыми связями с Россией. Япония по-прежнему соблюдает рамки пост-оккупационного союза с Соединенными Штатами, но временами пробует выходить за их пределы, обхаживая Россию и изучая возможности нахождения общего языка с Китаем. Заключенное Японией при посредничестве США оборонное сотрудничество с Южной Кореей дышит на ладан. При этом, стремление США к решению северокорейской проблемы военным, а не политическим путем вносит напряженность в отношения Вашингтона и Сеула. Филиппины отказались от участия в инициированном американцами проекте сдерживания Китая и избрали политику умиротворения КНР. Австралия же пытается обеспечить себе наиболее безопасные позиции в Азии, все более и более ориентирующейся на Пекин.

Государства Ближнего Востока - Израиль, Саудовская Аравии, ОАЭ и Египет - более не стремятся слепо следовать за американским руководством, предпочитая самостоятельно принимать решения с учетом собственных национальных интересов. Кроме того, эти страны активно занимаются процессом диверсификации международных отношений. Дели по-прежнему соблюдает каноны политики неприсоединения, хотя и пытается эксплуатировать интерес американцев к Индии, как к потенциальному союзнику. Что касается Китая и России, то в США их уже официально внесли в реестр врагов.

Короче говоря, в мире политики, экономики и обороны просматриваются слишком активные подвижки. Надводная часть айсберга мирового порядка разрушена, но его основу пытаются заново «изобрести» люди, явно пребывающие в неких виртуальных вселенных, созданных специально для них информационно-развлекательной индустрией, социальными сетями и политтехнологами.

Сведения об актуальных текущих событиях сегодня проходят сквозь фильтры средств массовой информации, лишь усиливающих разнообразные предрассудки, а не оспаривающих их. Крайне сложно составлять четкую картину происходящего (как и прогнозировать значение событий) в ситуации, когда все новости непременно сопровождаются их «политически корректными» интерпретациями. Бал правят «альтернативные факты», подавляющие правду.

И если существующие ныне тенденции сохранятся, наш мир в будущем, скорее всего, будет выглядеть так:

- Правительства и капиталистические корпорации тотальной слежки научатся эффективнее контролировать и манипулировать обществами, в которых функционируют (как и обществами, с которыми конкурируют). Количество, масштабы и мощь транснациональных кибернетических атак возрастет радикально.

- Национальный и глобальный отказ от западных ценностей спровоцирует спад интереса к вопросу защиты прав человека: наиболее приоритетными для Европы станут экономические выгоды, обеспечиваемые расширением экономических связей с Китаем, Индией, Индонезией и другими восходящими державами Азии.

- На восстановление рынков, уничтоженных в результате нынешних торговых войн, рассчитывать особо не приходится. В глобальной торговле будут наблюдаться временные перемены и сдвиги. Государства начнут стремиться к диверсификации рынков сбыта и поставщиков ради минимизации уязвимости перед политически мотивированными перебоями в спросе и предложении.

- Некоторые региональные блоки утратят членов или же распадутся полностью. Главной угрозой для ЕС остаются внутренние разногласия. Позиции Североамериканского соглашения о свободной торговле ослабнут. НАТО вполне может ожидать раскол под давлением со стороны различных европейских оборонных инициатив. Разногласия по вопросу отношений к китайско-американскому соперничеству угрожают единству блока АСЕАН.

- Конкурирующие «техно-рынки» делят мир. Несовместимые технологические стандарты и системы будут приживаться в странах, формирующих такие рынки. Перипетии Huawei и 5G – лишь первые ласточки на этом пути раскола. В сфере научного сотрудничества все чаще будут наблюдаться процесс деглобализации, а возможности сотрудничества ограничиваться рамками определенных транснациональных сообществ. Конкуренция «техно-рынков» ускорит процесс развития новых технологий, но замедлит процессы их глобального распространения.

- Функциональные и региональные институты, созданные региональными объединениями национальных сообществ, все чаще будут вытеснять глобальные институты 20-го столетия - ООН, ВТО, МВФ, Всемирный банк. Этот процесс уже очевиден на примере набирающих силу региональных объединений, таких, как Организация исламского сотрудничества, Всеобъемлющее и прогрессивное Транс-Тихоокеанское партнерство, Новый банк развития и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (и это лишь малая часть примеров).

- Передача полномочий коллективного принятия решений на суб-глобальный уровень позволит избавиться от необходимости в глобальной координации мер реагирования на такие проблемы, как глобальное потепление, повышение уровня океана, распространение ядерного оружия, необходимость соблюдения существующих положений международного права.

- Грядущее снижение значимости роли доллара в глобальном масштабе чревато повышением валютных рисков. Нас ожидает формирование новых рынков капитала для проведения финансовых транзакций без участия таких традиционных финансовых центров, как Нью-Йорк.

- Распад многолетних двусторонних альянсов. Некоторые исчезнут, а на смену им придут временные союзы, объединяющие стороны, сотрудничающие по одним вопросам, но конкурирующие в других сферах. Пересмотр коснется всех двусторонних отношений США – в том числе, с Великобританией, Турцией, Израилем и Саудовской Аравией.

- Соединенные Штаты не откажутся от проектов по сохранению глобальной стабильности, в том числе в Персидском заливе, но все чаще будут требовать полноценного участия в финансировании подобных проектов от других государств, даже если эти страны и выполнят обещания по наращиванию своих оборонных потенциалов, в том числе, путем приобретения ядерного арсенал.

- Ни США, ни любая другая великая держава более не сможет гарантировать безопасность государств-клиентов или сателлитов. И если эти государства решатся на разрешение споров с соседями военным путем, им придется смириться с перспективой противостоять ответным ударам в одиночку.

- Глобальная торговля оружием будет процветать несмотря на стремление большинства стран к максимальной самодостаточности, обеспечиваемой производством собственных вооружений. Конкуренция между продавцами лишь усилится, поскольку в борьбу за клиентов помимо Америки, Европы, Китая, России, Бразилии, Израиля, Южной Африки, и Кореи вступят и новые центры производства вооружений. В число новых центров могут войти Индия, Иран, Япония, Пакистан, Саудовская Аравия и Турция.

- Девятнадцатый век был веком Британия, двадцатый - столетием Америки, а 21-й век станет ничьим.

Перевод Константина Василькевича

Источник - Ambassador Chas W. Freeman Jr.

* -Перевод текста выступления посла Чарльза Фримена (с сокращениями) 26.09.2019 на закрытом семинаре для высшего руководства крупнейшей нефтедобывающей компании мира Saudi Aramco (Саудовская Аравия)


Recent Posts from This Journal

Buy for 110 tokens
"Тяжелый выбор — выполнить бессмысленный приказ командования и потерять оставшихся людей или вывести бойцов из-под огня и пойти под трибунал". Реалистическая драма основана на исторически достоверных событиях. В основу сценария фильма «Ржев» легла повесть…