Сталин

Мемуары взрывоопасны, особенно в США

Бывшим государственным служащим, пожелавшим поведать миру о работе на американское правительство, приходится преодолевать практически непроходимые заросли бюрократической волокиты, увитые запретами на разглашение якобы секретной информации, и нередко рисковать свободой и финансовым благополучием.

Часть авторов книг о службе отечеству пережила чрезвычайно дорогостоящие судебные процессы по надуманным обвинениям в разглашении государственной тайны. Некоторые даже попадали за решетку — всего лишь за стремление рассказать историю своей жизни.

Подобный сюжет только что пережил отставной капитан-лейтенант ВМФ Гай Снодграсс, на протяжении 17 месяцев занимавший должность спичрайтера бывшего министра обороны Джеймса Мэттиса. Министерство обороны не спешило выдавать добро на публикацию его мемуаров «В подвешенном состоянии: Пентагон Трампа при министре Мэттисе глазами инсайдера». Издатель Снодграсса — Penguin Random House — анонсировал мемуары офицера ВМФ как «порой шокирующие откровения инсайдера» о деятельности главы Пентагона.

Мэттис заявил, что Снодграсс публикацией книги обманул его доверие, и Пентагон тянул резину до последнего, настаивая на неприемлемости воспоминаний офицера для публикации. Но как только Снодграсс подал в суд на министерство, а Мэттис завершил короткий PR-тур, посвященный состоявшейся 3 сентября публикации его собственных мемуаров «Позывной хаос», Пентагон внезапно отказался от всех претензий.

В редакции The American Conservative имеется копия письма генерала Мэттиса капитану Снодграссу. Написание мемуаров экс-министр именует «злоупотреблением тем доверием, благодаря которому вас допустили в круг моих сотрудников, и вы получили возможность присутствовать на частных встречах в моем кабинете и вести записи моих бесед. При этом все присутствовавшие там по долгу службы пребывали в уверенности, что могут открыто вести дискуссии перед принятием важных решений».

«Я полагаю, вам известно, что непубличной информацией делиться не принято, — пишет Мэттис. — Более того, вы прекрасно понимаете, что не присутствовали бы ни на одной из упомянутых частных встреч и не вели бы никаких записей (подобных тем, что ваш издатель разрекламировал в присланном вами мне первоначальном пресс-релизе), если бы я тогда знал о вашем намерении обмануть мое доверие».

Джордж Стургис, начальник управления безопасности и допечатного анализа публикаций министерства обороны сообщил Снодграссу, что «вышестоящее руководство поручило моему управлению воздержаться от выдачи разрешения на публикацию до завершения обсуждения этого вопроса на высшем уровне».

И тут просматривается реальная проблема — у упомянутого управления нет никаких юридических обязанностей и полномочий по «защите конфиденциальности» высокопоставленных должностных лиц. По словам адвоката Марка Заида, специализирующегося на национальной безопасности и представляющего интересы Снодграсса, в министерстве существует лишь система засекречивания данных.

К сожалению, чиновникам не составляет особого труда скрывать от общественности нелицеприятную информацию о руководителях высокого ранга. Достаточно лишь придержать процесс рассмотрения рукописи так, чтобы книга утратила актуальность и интерес со стороны потенциальных издателей, или же необоснованно снабдить самые рядовые документы грифами секретности.

«На самом деле, засекречивание данных проводится по усмотрению чиновников, что открывает шикарные возможности для злоупотребления системой, — поясняет Заид. — Существует и масса методов банального запугивания, и Снодграсс испытал их на себе».

В качестве примера запугивания адвокат приводит письма с угрозами от Роберта Истона, директора управления судебной практики министерства. А чего стоит заявление Питера Верги, начальника секретариата министра Мэттиса: «Если вы предпримете какие-либо действия, способные нанести ущерб репутации министерства, вы за это поплатитесь».

Министерство обороны возражало против публикации воспоминаний Снодграсса о событиях, происходивших в «Аквариуме» — т. е. в конференц-зале, где проводятся заседания Объединенного комитета начальников штабов. Содержание этих дискуссий не является секретной информацией, но в министерстве называют упомянутые совещания закрытыми.

Запрет на раскрытие происходящего в «Аквариуме», по словам одного из чиновников Пентагона, «давняя многолетняя практика: существует некий культурный стандарт или правило — мы не говорим о том, что происходит в «Аквариуме», а само это место считается «абсолютно священным».

«Заявления чиновников юридически ничтожны: не существует ни внутренних, ни юридических норм, запрещающих Снодграссу публиковать несекретную информацию, полученную им в «Аквариуме» или в ином другом месте», — уверяет адвокат.

В середине сентября, после нескольких месяцев тупиковых юридических баталий, Снодграсс подал на министерство обороны в суд, заявив, что книга не содержит никакой секретной информации, а Пентагон незаконно затягивает старт продаж. Буквально несколькими днями позже министерство отказалось от всех претензий и дало добро на публикацию мемуаров практически без цензуры.

«Это явная попытка цензуры — как и то, что происходило с моей книгой «Операция Темное сердце», — уверен отставной подполковник армейской разведки США Энтони Шаффер.

Шаффер, как и Снодграсс, нанял адвоката Заида для защиты от травли, организованной Разведывательным управлением министерства обороны, выявившим избыток тайн в книге Энтони. Подполковник Шаффер в частности упомянул, что в ходе работы над проектом Able Danger ему удалось идентифицировать четверых участников терактов 11 сентября несколькими месяцами ранее, чем государственной комиссии по расследованию обстоятельств терактов 9/11.

«Темное сердце» успешно прошло чистилище армейской цензуры, книгу напечатали и пустили в продажу. И только после этого разведывательное управление МО выступило с неожиданным заявлением о наличии в книге закрытой информации о тайных операциях и сверхсекретных программах, утверждая, что ее разглашение «чревато серьезным ущербом для национальной безопасности».

Управление настолько зациклилось на стремлении не дать обществу узнать о допущенных разведчиками промахах, что потратило $47 300 на уничтожение всего печатного тиража «Темного сердца» — 9500 экземпляров. Столь беспрецедентной инквизиции от армейских цензоров газета The New York Times посвятила первую полосу. Результатом громкого скандала стал выход второй — подвергнутой радикальной цензуре — версии книги. Тем не менее даже в урезанном цензурой виде «Темное сердце» прочно обосновалось в перечне самых востребованных бестселлеров в США.

И хотя Шаффер в конечном итоге добился сатисфакции от Пентагона в суде, министерство обороны этот факт ничему не научил. Чиновники усердно создают подполковнику проблемы с его второй книгой: по их словам, в новом романе выявлена секретная информация. Автор уверяет — на самом деле речь идет о несекретном патенте, доступном всем и каждому.

«Правительство умеет чинить препятствия и угрожать вам абсурдными исками. Чиновники прекрасно понимают, насколько дороги для нас судебные разбирательства. Государство ничего не платит за обращение в суд, а нам каждый встречный иск обходится в тысячи долларов только за подачу. Даже если правда в итоге торжествует, судебный процесс вполне может пустить автора по миру», — поясняет бывший сотрудник госдепа Питер Ван Бюрен в интервью The American Conservative. Госдепартамент обвинил его в раскрытии секретной информации в книге, посвященной работе в Ираке.

«Эти процессы могут идти медленно, крайне медленно, а в распоряжении грамотных юристов масса способов, позволяющих вставлять палки в колеса. Чтобы полностью уничтожить ценность книги, порой необходимо задержать ее публикацию совсем ненадолго — например, до завершения выборов в стране», — говорит Ван Бюрен.

До него подавляющее большинство чиновников госдепа публиковали либо аполитичные мемуары — своеобразные дорожные отчеты о поездках по самым отдаленным уголкам планеты, либо академические исследования, посвященные анализу событий давно минувших дней.

Именно поэтому цензоры государственного департамента «утратили бдительность» и, как правило, утверждали книги в печать всего за 30 дней, не проводя тщательного анализа контента. Так произошло и с бестселлером Ван Бюрена «Мы хотели, как лучше: как я помогал проигрывать битву за сердца и умы жителей Ирака».

В книге подробно описывается годичный опыт столкновения автора «с лишенными смысла проектами, бюрократической возней, ошеломленными солдатами и игнорирующими все живое вокруг чиновниками, которые окопались на территории самого гигантского посольства в мире и совершенно не осознают, что восстановить страну, не прибрав сначала мусор, просто невозможно». Это «трагикомический вояж по океану несостоятельности и коррупции, вызывающий у читателя отвращение и разочарование обретенным знанием», — гласит обложка книги Ван Бюрена.

В общем, воспоминания чиновника явно выбивались из стиля публикаций, которым госдепартамент готов делиться с общественностью.

Госдеп вначале одобрил проект Ван Бюрена, но затем попытался препятствовать публикации книги, заявив о наличии в ней секретных материалов.

Ван Бюрену повезло — вести борьбу за правду адвокаты помогали ему безвозмездно.

«Если бы мне пришлось оплачивать судебные издержки, я вынужден был бы действовать иначе, и постоянно уходить в глухую оборону с самого первого дня. Часовая ставка способных вести подобные дела юристов колеблется от $400 до $600. И непомерные расходы — один из инструментов, используемых против нас правительством», — говорит Ван Бюрен.

В итоге Ван Бюрену удалось заключить сделку с госдепом — ему позволили уйти в отставку с сохранением всех выплат и дали добро на публикацию книги.

Судя по всему, для бывших начальников отделов или чиновников, готовых писать мемуары с одами в честь правительства, существует совершенно иной набор правил, констатирует Ван Бюрен.

«Когда Пентагону требуется очередная сага о герое-спецназовце, министерство совершенно не волнует проблема разглашения секретной информации, поскольку такие книги помогают вербовать рекрутов и формируют достойную репутацию ведомства. Но при выходе в свет мемуаров с критической оценкой действий власти чиновников вдруг начинает беспокоить вопрос соблюдения секретности. Вот в чем проблема: не в самой системе засекречивания информации, а в том, как именно правительство манипулирует этой информацией в собственных целях», — рассказывает автор.

Бывший директор ЦРУ Леон Панетта разгласил имя бойца спецназа ВМФ, ликвидировавшего Усамы бен Ладена, в ходе сверхсекретного выступления перед кадровыми сотрудниками ЦРУ, а заместитель директора ЦРУ Майкл Морелл позволил режиссеру фильма «Цель номер один» осмотреть сверхсекретный макет бункера бен Ладена. Вместо привлечения высокопоставленных чиновников к уголовной ответственности руководитель главной инспекционной службы старательно скрывал информацию о том, насколько «масштабный и привилегированный доступ к самой засекреченной боевой операции в истории» получили голливудские кинематографисты.

Экс-директор ЦРУ Дэвид Петреус поделился сверхсекретными личными данными десяти сотрудников ЦРУ, работавших под прикрытием, с любовницей и со своим биографом. Он солгал ФБР, совершив уголовно наказуемое деяние, за которое так и не привлечен к ответственности. Его признали виновным лишь в совершении «административного правонарушения»: он отделался двумя годами условного приговора и штрафом. А вот Скутер Либби всего за одно раскрытое имя приговорен к 30 месяцам тюрьмы, штрафу и двухгодичному испытательному сроку.

Ни один из лакеев администрации Обамы так и не привлечен к ответственности в соответствии с положениями «Закона о шпионаже».

А теперь сравните это отношение с перипетиями Джона Кириаку, единственного человека, оказавшегося за решеткой за существование программы пыток ЦРУ. Нет-нет, офицер Кириаку никого не пытал — он всего лишь первым официально и публично подтвердил: США действительно выбивают из террористов признания с помощью имитации утопления, а такая метода допросов является пыткой. Министерство юстиции при администрации Буша не нашло ничего криминального в разглашении Кириаку информации о пытках, зато минюст Обамы жестоко покарал его.

Бывший офицер департамента ЦРУ по борьбе с терроризмом и старший следователь сенатского комитета по иностранным делам сената уверен — его преследовали исключительно за «демонстрацию грязного белья управления». Руководитель ЦРУ Джон Бреннан пожелал, чтобы пример Кириаку послужил другим наукой. Сегодня в рассекреченных документах можно встретить докладную записку директора ЦРУ Бреннана, в которой он требует от генерального прокурора Холдера выдвинуть обвинение в шпионаже против Кириаку. При этом юристы министерства юстиции не увидели в деле Кириаку состава преступления.

Тем не менее Кириаку привлекли к ответственности по одной из статей замшелого «Закона о шпионаже», принятого в далеком 1917 г.: этот акт разработали для борьбы со шпионами, а не ради мести добровольным обличителям.

Кириаку, обвиняемый в раскрытии личности тайного агента, потратил более $1 млн., чтобы отбиться в суде от выдвинутых против него обвинений по четырем пунктам. В конечном итоге он пошел на заключение сделки о признании вины и получил 30 месяцев лишения свободы.

Кириаку — далеко не единственный сурово покаранный борец за правду. Минюст Обамы обвинил в шпионской деятельности Томаса Дрейка — разоблачителя из агентства национальной безопасности. Дрейка обвинили по 10 пунктам за хранение и разглашение документов, вообще не имевших грифа секретности. В попытке заткнуть ему рот АНБ задним числом(!) засекретило упомянутые документы. В результате гневных протестов общественности минюст сбавил обороты, а Дрейк пошел на заключение мирового соглашения ради изменения статуса приписываемых ему преступлений с уголовно наказуемого деяния на административное правонарушение.

Везунчик! А вот Джеффри Александр Стерлинг обвинен и осужден в соответствии с «Законом о шпионаже» за контакт с журналистом Джеймсом Ризеном. Стерлинга приговорили к трем с половиной годам лишения свободы. А дело против Ризена дошло до Верховного суда, и судьи вынесли обвинительный вердикт, но генеральный прокурор Холдер вскоре снял все выдвинутые обвинения.

«Закон о шпионаже» 1917 г. устанавливает одинаковую меру уголовной ответственности как за противоправное сокрытие информации, изначально не подлежащей засекречиванию, так и за умышленную продажу государственных тайн иностранным разведкам. По мнению Стивена Владека, эксперта по конституционному праву из Американского университета, данный закон активно используется властями для борьбы с утечками разного рода. Как говорит профессор, государство применяет «меч там, где гораздо предпочтительнее было бы воспользоваться скальпелем».

Президенты приходят и уходят, но разрушение доминирующей в правительстве культуры запугивания и насаждения секретности, что позволяет ведомствам держать бывших сотрудников на коротком поводке, никому не выгодно.

«Обе политические партии жаждут сохранения за правительством полномочий по максимально жесткому ограничению доступа к информации, раз уже не всю ее можно засекретить», — констатирует Шаффер. Особую тревогу у чиновников вызывают информаторы-обличители и утечки скандальных сведений, ярко демонстрирующих несостоятельность государственных деятелей и даже президентской администрации.

Даже когда у правительства нет никаких правовых оснований для запрета на публикацию, вступление авторов в затяжные судебные баталии против армии государственных адвокатов отнимает массу сил, времени и денег. А издательства — как правило — понесенные авторами расходы не возмещают.

К счастью, далеко не всегда последнее слово остается за государством. Генерал Мэттис, должно быть, крайне недоволен, но книга Снодграсса все же будет опубликована.

Барбара БОЛАНД

Перевод Константина Василькевича, The American Conservative

Recent Posts from This Journal

Buy for 110 tokens
"Тяжелый выбор — выполнить бессмысленный приказ командования и потерять оставшихся людей или вывести бойцов из-под огня и пойти под трибунал". Реалистическая драма основана на исторически достоверных событиях. В основу сценария фильма «Ржев» легла повесть…
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal для Украины. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.