varjag2007su (varjag2007su) wrote,
varjag2007su
varjag2007su

Category:

Вернадский: реальная личность и портрет с банкноты

Первое место в моей жизни занимало и занимает научное искание, научная работа, свободная научная мысль и творческое искание правды личностью.

Владимир Вернадский

В начале года, 6 января, исполнилось 75 лет со дня смерти выдающегося ученого-энциклопедиста, основоположника сразу нескольких научных направлений, члена Петербургской Академии наук и АН СССР, основателя и первого президента Академии наук Украины (1918—1921) Владимира Ивановича Вернадского (1863—1945).

Украинец по происхождению, Вернадский не забыт в нашей стране: его именем названа украинская антарктическая станция на острове Галиндез, в Антарктиде есть горы Вернадского, открытые и названные так в 1964 г. 9-й советской антарктической экспедицией. А недавно портрет академика украсил новую украинскую банкноту номиналом 1000 грн.

Однако, как мне кажется, среди всех деятелей, изображенных на украинских дензнаках, фигура Вернадского — самая малоизвестная и даже загадочная для широкой публики. Cомневаюсь, что всякий старшеклассник-отличник (да и студент тоже!) сможет внятно объяснить, кто такой Вернадский и в чем его заслуги перед мировой наукой. И уж, конечно, как это обычно бывает на Украине с ее выдающимися уроженцами (яркий пример тому — знаменитый авиаконструктор Игорь Сикорский, который в реальной его биографии был русским националистом-«имперцем», а отец его, известный киевский психиатр, — и вовсе черносотенцем и антисемитом!), Вернадскому рисуется «патриотический облик», весьма далекий от действительных общественно-политических взглядов и идеалов этого человека.

На тысячной купюре рядом с портретом ученого приведено его высказывание: «Я вірю у величне майбутнє України». Сама эта цитата оказалась слегка вырванной из контекста; на самом деле он сказал так: «Я вірю у величне майбутнє і України, й Української академії наук». Несомненно, Вернадский искренне и горячо любил Украину, но вот только, чувствуя себя в равной мере великороссом и украинцем, он видел ее великое будущее исключительно в составе единого государства — России или в тесном союзе с ней. Украинскую академию он создавал как филиал Российской академии наук. Не ту он любил Украину — это однозначно!

Надо заметить, кое-кто из сведущих украинских ультра-патриотов возмутился помещением «недопатриота» Вернадского на банкноте, расценив это как очередное проявление «малороссийскости». Но как мейнстрим — неудобные факты из биографий людей у нас принято аккуратно замалчивать, штампуя ходульные образы «великих украинцев». В этом отношении украинская пропаганда нисколько не ушла от проклинаемой ныне советской пропаганды, которая тоже замалчивала некоторые эпизоды из жизни Вернадского. Проблема в том, что Владимир Иванович был на редкость цельной личностью, так что его научные искания неразрывно связаны с его гражданско-политической позицией и многогранной общественной деятельностью.

Великий мастер обобщения и систематизации, Вернадский был прекрасно и разносторонне образован, лучше, чем кто-либо, знал всю мировую литературу по своему предмету и его историю. Он отнюдь не был блестящим оратором, однако каждое его выступление перед коллегами становилось событием в научной жизни, вызывало неподдельный интерес — благодаря новизне идей, глубине и смелости обобщений.

Бесстрашие его самобытной мысли нередко приводило Вернадского к весьма спорным выводам и научным положениям. Так, уже столетие продолжаются дискуссии вокруг его гипотезы о том, что гранитная оболочка Земли — а гранит является породой магматической, сомнений нет, — это «былые биосферы».

Или, скажем, он отвергал возможность самопроизвольного зарождения жизни на Земле, склоняясь к той точке зрения, что жизнь во Вселенной извечна и распространяется в космосе в виде спор (гипотеза панспермии). Какое-то время Вернадский развивал идею о том, что живые организмы существуют в некоем особенном неевклидовом пространстве со своими специфическими свойствами, однако затем забросил эту идею.

Надо полагать, что такие смелые, идущие против течения, зачастую труднопонимаемые, представляющиеся коллегам «еретическими» и даже мистическими, представления были выстраданы ученым: «...искренняя и смелая мысль есть часто страдание».

Деятельная натура Вернадского понуждала его заполнять чем-то полезным и важным всякие перерывы в работе, которые он называл «кусочками времени». Он интересовался решительно всем, и исключительная широта интересов стала основой его гениальных прорывов в науке, необычайно расширивших горизонты познания.

Однажды в молодости он прочитал в журнале Nature публикацию английского натуралиста Карутерса: тот попытался дать оценку массы тучи саранчи, которую он наблюдал в Африке. Цифра получилась впечатляющей: 44 млн. т — примерно столько же, сколько было выплавлено меди, свинца и цинка за все XIX ст.!

В тот момент «еще не более чем» минералог Вернадский даже и не понял, как эта занимательная информация может помочь ему в научной работе. Но он интуитивно ухватил, что в этом удивительном факте заключено направление его будущего движения в науке. Много позже Владимир Иванович пришел к осмыслению роли и значения живых организмов в геологических процессах на Земле, заложив этим основы новой науки — биогеохимии.

«Химическое единство мира, единство химических элементов есть научный факт»*

Путь Вернадского в науке замечательным образом отражает и иллюстрирует диалектику научного познания — движения науки от описания и систематизации явлений к проникновению в их сущность, к постижению законов развития природы.

Главным учителем Вернадского выступил Василий Васильевич Докучаев — создатель современного почвоведения. Именно он начал изучать взаимодействие мертвой и живой природы. Докучаев более глубоко взглянул на природу почвы, отказавшись от господствовавшего в те времена механистического представления о ней как лишь о слегка видоизмененной верхней прослойке горных пород: нет, показал он, почва — очень сложный, несводимый к горным породам продукт взаимодействия геологических, климатических и биологических факторов.

Начав свой самостоятельный путь в науке как минералог и кристаллограф, Вернадский взял курс от изучения форм и свойств минералов к их генезису; иначе говоря — от описательной минералогии к генетической. Минералогия далее у него превращалась в химию земной коры. Путь Вернадского к геохимии пролегал от изучения минералов и кристаллов к изучению земной коры в целом, от изучения молекул — к атомам, от изучения косной природы — к исследованию живого вещества.

Интересно, что местом первой в мире геохимической лаборатории в Санкт-Петербурге было выбрано помещение, где до того располагались мастерские сначала Ивана Крамского, а затем Архипа Куинджи.

Изначально (например — у американца Кларка) геохимия рассматривалась как наука о количественном химическом составе земной коры. Вернадский же понимал геохимию как науку об истории земных атомов, об их закономерном движении (миграции), концентрации и рассеивании — и поэтому именно его, принесшего в геохимию движение и развитие, следует считать основоположником данной науки. Вернадский не только заложил основные понятия ее, но и проделал важнейшие конкретные исследования касательно распределения в земной коре рубидия, цезия, лития, таллия и других редких и рассеянных элементов.

Вернадскому вообще присуща глубина понимания задач и проблем той или иной науки. Так, рассматривая воду как минерал, видя связь всех природных вод между собой и с земной корой, Вернадский трактует гидрогеологию не только как геологию подземных вод, но как геологию всех планетных вод, поверхностных в т. ч. В этом проявляется глубокое понимание материального единства мира.

От химии земной коры неутомимая мысль Вернадского двигалась к химии космоса (космохимии) и к геохимии живого (биогеохимии). Как раз в 1918 г., находясь на Украине, он развертывает систематические исследования химического состава различных живых организмов. Собственно, от работ Вернадского исходит популярное в наше время понятие микроэлементов как необходимых компонентов нашего питания — хотя сам Вернадский слово «микроэлемент» не любил. Он первым пришел к выводу, что такие элементы, как, скажем, никель и кобальт, в организме не случайные примеси, а необходимые элементы, выполняющие важные функции.

Вернадский вводит в биогеохимию основополагающее понятие живого вещества — как совокупности всех живых организмов; в этом обобщенном понятии наука абстрагируется как от видового многообразия, так и от архисложного вопроса о том, в чем сущность жизни. В силу этого к живому веществу, как и к минералам, становятся применимы число и мера. Рассматривая распространение (экспансию) жизни по планете, процессы переноса и концентрации в составе живого вещества атомов различных элементов, Вернадский использует такие оригинальные понятия, как всюдность жизни, скорость жизни, давление жизни (на окружающую ее среду).

В изучении земных атомов Вернадский видит и путь к познанию космоса. Он связывает Землю и космос в единое целое: создает учение о т. н. «дыхании Земли» — улетучивании земного вещества, легких газов, в космическое пространство. Мысль В. Вернадского масштабна и возвышенна, выражает взлет человеческого духа, единство человека и окружающей его природы. В научном познании природы он и видит смысл существования творческой личности, находит те силы, что позволяют человеку преодолевать бренность бытия: «Общение с природой поддерживает дух ученого». Сильной стороной философии Вернадского следует считать единение в ней природы и человека, естественнонаучного и гуманитарного, теории и практики.

«Вся история техники показывает нам, как постепенно человек научился видеть источник силы в природных силах, казавшихся ему мертвыми, инертными, ненужными»

Вернадский — ученый-практик, нацеленный на прикладное использование достижений науки в интересах своей страны и ее народа. В 1915 г. он выступил с инициативой создания и лично возглавил академическую Комиссию по изучению естественных производительных сил России (КЕПС; с 1930 г. — Совет, СОПС).

Время организации комиссии не случайно: с началом Первой мировой войны вскрылась критическая зависимость России от поставок ей стратегически важного сырья и химических продуктов (прежде всего — анилиновых красителей, нужных для производства взрывчатых веществ) из Германии, а также из союзных держав, с коими сообщение тоже было нарушено. Развернулась запоздало-лихорадочная работа по «импортозамещению» и изысканию отечественной сырьевой и энергетической базы.

Председатель КЕПС выступает с резонансным докладом, в котором отмечает: из 61 химического элемента, применявшегося в то время человеком, Россия, имея запасы всех полезных ископаемых, сама добывает всего 31, причем в значительных количествах — только 17. Остальное приходится ввозить. Являясь монополистом по добыче платины, Россия вынуждена импортировать все значимые изделия из нее!

Из состава КЕПС впоследствии выделились такие ключевые институты, как Оптический, Радиевый, институты платины и физико-химического анализа. Такую же комиссию Вернадский потом создаст — и возглавит — и в составе украинской АН.

Важнейшим делом жизни Владимира Ивановича, его неустанной заботой стало изучение радиоактивных руд страны. Ученик Менделеева, он сразу же после открытия явлений радиоактивности решительно отказался от менделеевских представлений о неизменности элементов, неделимости атомов. «Бренность атома является характерной чертой атома и резко проявляется в земной коре», — Вернадский сразу принял теорию о том, что именно радиоактивность есть источник внутреннего тепла Земли, ее тектонических движений и вулканизма.

Радиоактивность только-только открыта, еще так далеко до открытия цепной реакции, многие физики, даже великий Эрнест Резерфорд, не верят в возможность практического применения радиоактивности, но Вернадский уже предсказывает огромное значение атомной энергии для будущего человечества. Он пророчествует и предупреждает: «Мы подходим к великому перевороту в жизни человечества, с которым не может сравниться все им раньше пережитое. Недалеко время, когда человек получит в свои руки атомную энергию, такой источник силы, который даст ему возможность строить свою жизнь, как он захочет... Ученые не должны закрывать глаза на возможные последствия их научной работы, научного процесса. Они должны себя чувствовать ответственными за последствия их открытий. Они должны связать свою работу с лучшей организацией всего человечества».

Уже с середины 1900-х Вернадский на уровне академии ставит вопрос об организации «радиевых экспедиций» для изучения радиоактивных руд России (в то время практическое применение получил лишь радий, но еще не уран). Он характеризует все это как «дело большой общечеловеческой и государственной важности», пишет в газеты и теребит власть, предупреждая об угрозе захвата радиоактивных руд страны иностранным капиталом, — и оттого требует объявить их госсобственностью. Ибо «...государство... не может относиться безразлично ...как, каким путем, кем и когда будут использованы и изучены находящиеся в его владениях источники лучистой энергии». На торжественном годовом собрании академии 1910 г. ученый выступает с докладом «Задачи дня в области радия».

Наконец власть «раскошелилась»: по 2000 руб. выделили министерствам торговли и просвещения, чуть позже 10 000 целковых подкинул Совет министров. На эти ничтожные средства Вернадский летом 1911 г. организовал экспедиции в Среднюю Азию (в Ферганскую долину), в Закавказье, в Забайкалье и на Урал.

Лишь после революции, в 1922-м, Вернадский сумел создать Государственный радиевый институт, возглавляя его до 1939 г. В этом институте был пущен в ход первый в стране циклотрон. В 1940 г. Вернадский инициировал создание комиссии по урану, а в 1942-м участвовал, вместе с П. Капицей и А. Иоффе в секретном совещании в Москве. И когда речь идет об истории атомного проекта в СССР, всегда нужно вспоминать и его предысторию: самоотверженную деятельность Вернадского, его радиевые экспедиции, открывшие стране запасы атомной энергии.

«Научная мысль создается человеческой живой личностью, есть ее проявление»

Путь Вернадского в науке мог бы сложиться совсем по-иному — ибо в детстве и юности он проявлял склонность скорее к гуманитарному знанию: его более всего интересовали история и география, философия и славянские языки. Об этом свидетельствует юношеская незаконченная статья «Угорская Русь с 1848 г.», посвященная истории Закарпатья и положению русинов в Австро-Венгрии.

Знание языков очень пригодилось Вернадскому в его научной работе. В одной из анкет он указал: «Владею всеми славянскими, романскими и германскими языками». Так, еще в детстве Володя самостоятельно выучился читать и говорить по-польски. Известно, что Вернадский взялся за голландский язык только ради того, чтобы прочитать пару-тройку особенно заинтересовавших его книг на этом языке.

Большое влияние на него оказал старший сводный брат — талантливый юноша, писавший прекрасные стихи. Но он, слабый здоровьем, умер, едва выйдя из детства...

Научно-жизненный путь Вернадского предопределила Первая Петербургская гимназия: в классе, где он учился, подобрались одаренные ученики, увлеченные естествознанием. Один из них — лучший его друг Андрей Краснов, в будущем ботаник и географ, основатель Батумского ботанического сада, — уговорил Володю поступать на физмат университета, где преподавали Менделеев, Сеченов, Бутлеров.

Впрочем, став естественником, интереса к гуманитарному знанию Вернадский не утратил. Интересный факт: стажируясь в Париже у известного физико-химика Ле Шателье, молодой человек прочитал всего Аристотеля, Платона, Плотина. Много путешествуя по миру, Владимир Иванович, несмотря на загруженность научной работой, в каждом городе старался осмотреть все музеи, побывать в театрах.

Гуманитарная жилка проявилась в работах Вернадского в области истории науки. Эту дисциплину он считал практически важной: ибо история науки дает нам пути решения актуальных научных проблем. Им была основана в составе АН СССР Комиссия по истории науки. В историко-научных работах проявилась удивительная скромность Вернадского: он был склонен преувеличивать достижения коллег в ущерб признанию собственных заслуг. Создателями геохимии он считал Шёнбейна и Кларка, а в основоположники биогеохимии записал своего ученика Виноградова — отчего Александр Петрович всякий раз приходил в величайшее смущение!

Нынешний крупный ученый — это не только исследователь, но и организатор науки. Вернадским основана добрая дюжина академических научных учреждений, среди которых еще: Биогеохимическая лаборатория, Комиссия по изучению вечной мерзлоты, Комиссия по изотопам, Метеоритный комитет... Поэтому когда сегодня украинская наука находится в бедственном положении и в некоторых институтах НАНУ 50—60-летние ученые считаются молодыми, цитата на банкноте о великом будущем Украины и (Украинской академии наук) звучит как издевательство!

«Человеческая личность, как все в окружающем нас мире, не есть случайность, а создана долгим ходом прошлых поколений»

Родившийся в Санкт-Петербурге Владимир Вернадский имел глубокие украинские корни, чем всегда гордился. Далекий его предок — литовский шляхтич Верна — попал в плен к казакам Богдана Хмельницкого и перешел на их сторону! Так пошел колоритный казацкий род Вернацких, в котором были и воины, и священники. Дед ученого — Василий Иванович, лекарь в армии А. Суворова во время швейцарского похода, выслужил дворянство и принял фамилию Вернадский. В списке его потомков, между прочим, значится еще и Владимир Галактионович Короленко (1853—1921), приходившийся В. Вернадскому троюродным братом.

Когда Володе было пять лет, семья перебралась в Харьков, где у будущего ученого прошло счастливое детство. При этом он часто приезжал к родственникам в Полтаву. С детства Вернадский был хорошо знаком с украинской литературой.

В память ему врезался эпизод, как опечален был его отец, когда узнал про печально известный Эмсский акт 1876 г., сильно ограничивший использование украинского языка. Но, уже попав на Украину периода «визвольних змагань», Вернадский — судя по его дневниковым записям — был недоволен и возмущен политикой тотальной украинизации всей общественной жизни вообще и Академии наук — в частности. Политическая позиция его в тот момент тоже в общем-то известна: Украина в федеративной связи с Россией, дружба, а не распри между народами. Вернадский был крайне важен в деле основания Украинской АН, поскольку он один в Киеве был хорошо знаком с академической организацией и порядками. Но при этом он отказался принять гражданство Украины и позиционировал себя в качестве «делового эксперта», действительного члена и представителя Российской академии.

«Нет ничего в мире сильнее свободной научной мысли»

Нынешний биограф Вернадского наверняка первым делом ухватился бы за тот факт, что в марте 1921 г. всемирно известный ученый был арестован ЧК — правда, вскоре уже и отпущен по ходатайству наркома здравоохранения Семашко, ученика Вернадского по Московскому университету. До революции Вернадский был членом ЦК Конституционно-демократической партии (кадетов), недолгое время пробыл замминистра просвещения во Временном правительстве. От советской власти он не был в восторге, отклонив предложение А. Луначарского поработать в наркомате, но позже пошел на сотрудничество с «советами» во имя науки и любимой родины.

Советский академик пользовался возможностями поддерживать контакты с зарубежными коллегами — в 1922—1926 гг. он находился в длительной заграничной командировке, прочитав блестящий курс лекций в Сорбонне и поработав у Марии Склодовской-Кюри в ее радиевом институте. Советское государство удостоило корифея науки орденом Трудового Красного Знамени и Сталинской премией за 1943 г. В его честь названо множество учреждений, географических объектов и прочего. В общем, образ академика Вернадского — антисоветчика, эдакого диссидента от науки, который можно встретить в некоторых публикациях нашего времени, представляется слишком упрощенным! Нужно отслеживать общественно-политическую позицию Владимира Вернадского на протяжении всей его жизни.

И даже начать с личности его отца — видного экономиста, профессора Ивана Васильевича Вернадского (1821—1884), который родился в Киеве и какое-то время преподавал в университете. Либерал, противник крепостничества и сторонник развития крупной капиталистической промышленности, он критиковал помещичьи проекты крестьянской реформы 1861 г. — полемизируя при этом, будучи противником социализма и крестьянской общины, также и с Чернышевским.

Мать Владимира Вернадского — Анна Петровна — происходила из украинских помещиков, ее жизненные интересы были сосредоточены на музыке и пении. Но гораздо более интересной личностью была первая супруга Ивана Васильевича, умершая в 1860 г. (всего-то в 29 лет), — Мария Николаевна, русская, в девичестве Шигаева. Рядом со спутником жизни она и сама увлеклась политической экономией, помогала супругу издавать журнал «Экономический указатель» и регулярно в нем публиковалась. Помимо прочего, она — первая российская женщина-политэконом! — исследовала проблемы женского труда и выступала за равноправие слабого пола.

В студенческие годы Владимир Вернадский состоял в кружке, близком к народничеству, и по этим делам он был хорошо знаком с казненным в 1887 г. за подготовку покушения на царя Александром Ульяновым, братом В. Ленина.

Молодой профессор Вернадский считался неблагонадежным, за ним была установлена полицейская слежка. Длительное время он — по причине рассеянности ученого, погруженного в свои мысли, — принимал «шпиков» за соседей, приветливо с ними здоровался. Лишь позже он как-то удивился «странному совпадению», увидав одного из «знакомцев» на перроне вокзала, когда уезжал куда-то по делам.

В 1891 г. Вернадский как деятель земства участвовал вместе со Львом Толстым в организации помощи голодающим. Патриотизм Вернадского как раз и предполагал критическое отношение к порядкам в своей стране: он принял участие в составлении «Записок о нуждах русской науки», констатировав жалкое состояние народного просвещения России. В «Кровавое воскресенье» 9 (22) января 1905-го был застрелен один из учеников Вернадского — и ученый откликнулся на это событие гневной статьей в «Русских ведомостях». В ту революцию он был весьма активен.

Во всякой уважавшей себя дореволюционной русской партии — исключая разве что черносотенцев — имелось свое левое крыло, и Вернадский принадлежал к левому крылу партии кадетов. Избранный во время первой русской революции, в 1906-м, от академической курии в Государственный совет, он занимал там крайнее левое кресло, выступая за амнистию и отмену смертной казни. А после разгона Государственной думы Вернадский вместе с группой думцев от кадетов, трудовиков и меньшевиков подписал т. н. Выборгское воззвание, призывавшее к гражданскому неповиновению.

В 1911 г. Вернадский в компании более сотни лучших преподавателей покинул Московский университет, протестуя против гонений власти на студентов.

По политическим взглядам кадета Вернадского можно охарактеризовать как либерала. Однако он не был тем современным либералом, который презирает трудовой народ («нищебродов и лузеров») и, страшась народа, «тоскует по Пиночету». Нет, Вернадский принадлежал к той исчезнувшей породе либералов, которые искренне любят свою страну и свой народ и добиваются всей полноты свобод для всех, для всего народа, а не только для кучки «избранных и успешных».

Однако такая приверженность абстрактной демократии совершенно чужда также и диктатуре пролетариата, установленной большевиками в 1917 г. Надо иметь в виду еще и то, что Вернадский сам был, собственно говоря, помещиком — в наследство от отца ему досталось имение Вернадовка, 500 десятин (545 га) земли.

Полностью

Tags: вернадский, космизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo varjag2007su february 18, 2019 14:57 26
Buy for 100 tokens
Друзья и читатели моего блога! Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment