varjag2007su (varjag2007su) wrote,
varjag2007su
varjag2007su

Category:

Великая победа на медицинском и эпидемиологическом фронте

Не слишком известная широкой общественности, но важная сторона Великой Отечественной войны: победа, одержанная в ней советскими военными медиками.

Они достигли высочайших показателей возвращения пациентов в строй: 72% для раненых и 90% для больных. Лишь 17% было комиссовано, и 6% бойцов, увы, врачам спасти не удалось.

Если брать абсолютные цифры, то за период войны в советские госпитали поступило 22,3 млн. солдат и офицеров (из них 14,7 млн. по ранению) – и 17 млн. человек, вылечившись, продолжили сражаться с фашистами.

Значение указанного выше достижения выразила газета «Правда» в передовой статье, опубликованной в 1941 г.: «Каждый возвращенный в строй воин – это наша победа. Это – победа советской медицинской науки. …Это – победа воинской части, в ряды которой вернулся старый, уже закаленный в сражениях воин». Так что прав был маршал К. К. Рокоссовский – в том, что войну мы выиграли ранеными.

Николай Пирогов

Для сравнения: в немецкой армии возвращались в строй лишь около половины раненых. Но в советской армии приняты были иные принципы организации помощи раненым, заложенные еще великим Николаем Пироговым: сосредоточивать усилия и ресурсы на тех, кого реально спасти и вернуть в войска. Это, правда, несколько ухудшало показатели выживаемости тяжелораненых – и это, быть может, жестоко с точки зрения отдельно взятого человека, но такой подход позволяет спасти больше жизней и сохранить для общества больше здоровых и боеспособных граждан.

Ефим Смирнов

Нападение фашистской Германии на Советский Союз поставило беспримерно сложные задачи и перед здравоохранением – военным и гражданским. У нас, однако, уже имелся опыт боев на Халхин-Голе и с финнами, и из него были сделаны выводы по военно-медицинской части. Прежде всего была преобразована структура медицинской службы (тогда у был принят термин «военно-санитарная служба»): образовано Главное военно-санитарное управление РККА. Возглавил его Ефим Иванович Смирнов (1904–1989), генерал-полковник медицинской службы (1943), академик АМН СССР, Герой Социалистического Труда (1978), министр здравоохранения СССР в 1947–1953 гг. Был создан штат главных специалистов по разным медицинским отраслям, упорядочена система статистики, учета больных и раненых. Тем не менее война выявила – как и в любой сфере государственной жизни – много проблем, недостатков, обернувшихся в первый период войны трагедиями.

Число кадровых врачей в Красной Армии на начало войны составляло 12418 чел. Начало войны было крайне тяжелым и для медицинской службы. Медчасти и медучреждения, дислоцированные на западе страны, не успели перевести на штаты военного времени, были понесены колоссальные материальные и кадровые потери. Так, уже в первые дни войны противник захватил фронтовой склад под Минском, где находилось 400 вагонов медикаментов и оборудования. В составе Западного и Юго-Западного фронтов уцелело всего лишь 15% медучреждений. До 90% врачей там погибло или пропало без вести. Всего же в 1941–1942 гг. безвозвратные потери врачебного и среднего медицинского состава составили 11,5 тыс. чел. – т. е. почти столько, сколько было военврачей накануне войны! Потери санитаров – 22 тыс. чел.

Все возникшие вопросы решались по ходу сражений и отступления советских войск, в обстановке появления огромного количества раненых (один только Юго-Западный фронт за 47 дней отступления понес санитарные потери в 377 тыс. чел.). Тщательно анализировались ошибки в организации медицинского обеспечения – как при отступлении войск, так и позднее, при проведении наступательных операций.

Важным моментом явилось утверждение в феврале 1942 г. единой военно-полевой медицинской доктрины. Документ ориентировал военных медиков на как можно более раннюю первичную обработку ран, чтобы предотвратить заражение, их раннюю хирургическую обработку (оптимальным считалось оказание помощи в медсанбате дивизии не позднее 6–8 часов после ранения). Было обеспечено четкое медицинское снабжение войск; высокие медицинские начальники получили самые широкие права самостоятельно осуществлять маневр медицинским оборудованием.

В ходе войны в СССР была организована глубоко эшелонированная система лечебно-эвакуационных мероприятий, включавшая в себя первый и второй эшелоны госпитальной базы армии, первый и второй эшелоны госпитальной базы фронта и госпитальную базу тыла страны. Впервые в истории войн была унифицирована хирургическая помощь раненым солдатам на всех этапах их эвакуации и в тылу.

Принципиально важным было решение о лечении легкораненых пациентов в тыловых районах дивизий и армий – этим сокращались эвакуационные перевозки в глубокий тыл и ускорялось возвращение бойцов в строй. В армиях формировались батальоны выздоравливающих легкораненых, а в дивизиях – их команды по 100 чел.

Число госпитальных коек в действующей армии увеличилось с 35 тыс. в начале войны и 122 тыс. на 1 июля 1941-го до 658 тыс. в августе 1942 г. За 1942 г. число госпитальных коек в действующей армии возросло на 20%. При этом увеличился удельный вес коек во фронтовых и армейских госпиталях (при уменьшении их доли в учреждениях глубокого тыла), удельный вес в полевых подвижных госпиталях – это приближало медицинскую помощь к передовой, делало ее более своевременной.

Уже в 1941 г. для эвакуации раненых были развернуты 286 санитарных поездов, 295 самолетов санитарной авиации, 100 речных санитарно-транспортных судов (плавучих госпиталей). Для решения кадровой проблемы в войска за время войны из запаса было призвано 80 тыс. врачей. 65 тыс. медиков было подготовлено вузами и направлено в действующую армию. Военно-медицинская академия им. С. М. Кирова выпустила 1829 специалистов (в 1941 г. было два досрочных выпуска). Из числа тех, кто окончил академию, и ее сотрудников 532 человека пали в боях.

В начале войны ощущалась острая нехватка медперсонала, но уже в 1943 г. военно-санитарная служба была укомплектована врачами и фельдшерами на 92%.

Всего за годы войны на фронтах и в тыловых госпиталях были задействованы более 200 тыс. врачей, 500 тыс. среднего медперсонала, которых дополнила миллионная армия санинструкторов и санитаров. 46% медработников составляли женщины. Их доля среди фронтовых врачей равнялась 41%, среди военных хирургов – 43%, санинструкторов – 40%. За четыре года погибло и пропало без вести более 85 тыс. медработников (по другим данным – более 100 тыс.), в т. ч. 5 тыс. врачей. Т.о. 12,5% бойцов в белых халатах (каждый восьмой!) не вернулись с войны.

116 тыс. военно-медицинских работников были удостоены государственных наград, 47 человек (альтернативные данные – 42 или 44) – звания Героя Советского Союза (23 посмертно). Порядок награждения был четко прописан в приказе наркома обороны от 23 августа 1941 г. Так, санитаров награждали за вынос с поля боя раненых с оружием по следующим нормам: за 15 вынесенных с поля боя – медаль «За боевые заслуги» или «За отвагу», за 25 – орден Красной Звезды, за 40 – орден Красного Знамени и за 80 – орден Ленина. 13 военных докторов были награждены полководческими орденами, а 18 медиков стали полными кавалерами ордена Славы. Ряд корифеев отечественной военной медицины за деятельность в период Великой Отечественной войны были удостоены звания Героя Социалистического Труда.

Помимо персональных награждений, орденами были награждены 39 военных госпиталей, 8 медико-санитарных батальонов и ряд других частей и учреждений.

Имели место и награждения международными знаками отличия: 44 советские медсестры получили высшую награду Международного Комитета Красного Креста – медаль Флоренс Найтингейл (знаменитая английская сестра милосердия XIX века).

Валерия Гнаровская

Санинструктор Валерия Гнаровская, оказавшая за войну помощь трем сотням солдат и офицеров, была посмертно удостоена звания Героя Советского Союза за то, что со связкой гранат бросилась под вражеский танк и ценой своей жизни спасла от гибели 20 тяжелораненых. Герой Советского Союза, командир санитарного взвода Сергей Григорьян совершил подвиг в сражении за Днепр в 1943 г. Он закрыл комбата своим телом при взрыве снаряда. Сам он был тяжело ранен, но дотащил раненого командира до укрытия, а затем потерял сознание и вскоре умер.

Ирина Левченко

Удивительна судьба уроженки Донбасса Ирины Левченко. В начале войны она служила по санитарной части, после тяжелого ранения была признана негодной к военной службе. Но Ирина сумела восстановить отнявшуюся руку и добилась того, чтобы ее направили в танковое училище. В конце войны женщина командовала подразделением легких танков. После войны окончила Академию бронетанковых войск им. Р. Я. Малиновского и истфак Академии Фрунзе, стала писательницей.

Именно Ирина Левченко первой из советских женщин была удостоена медали Флоренс Найтингейл, а в 1965 г. получила, наконец, звание Героя Советского Союза. В 1967 г. она, как активный член Советского комитета ветеранов войны, посетила Вьетнам, проехалась по фронтовым дорогам. Ей там подарили памятное кольцо, изготовленное из металла 900-го сбитого американского самолета. На том кольце надпись на двух языках: «Родной сестре Ирине Левченко в день рождения».

Иван Баграмян

Маршал И. Х. Баграмян так оценил роль советской военной медицины: «То, что сделано военной медициной в годы минувшей войны, по всей справедливости может быть названо подвигом. Для нас, ветеранов Великой Отечественной войны, образ военного медика остается олицетворением высокого гуманизма, мужества и самоотверженности».

Борьба за спасение человеческих жизней в самых экстремальных условиях

Особенным героизмом отличалась работа врачей в осажденном Ленинграде.

Меер Мессель

Скорую помощь в городе возглавлял Меер Абрамович Мессель, удостоенный за свою деятельность ордена Отечественной войны I степени. Он вспоминал, что его подчиненные порой возвращались с вызовов на районные станции обессиленными в такой степени, что их приходилось вносить в помещение на руках. 27 сотрудников ленинградской «скорой» были убиты, 77 умерли от голода прямо на рабочих местах.

Бедой Ленинграда был не только собственно голод, приводивший к дистрофии (ее перенесли 80% выживших горожан!). Голод сопровождается множеством болезней, в частности – гипертонией, а в более поздний период, уже при налаживании питания – некоторыми сердечнососудистыми заболеваниями, не говоря уже, ясное дело, про цингу.

Блокадный голод многим удивил докторов. Медики отмечали, что в городе практически исчезли некоторые болезни: аппендицит, холецистит, ревматизм – о причинах этого спорят до сих пор. Несмотря на отсутствие отопления, люди меньше болели и простудой. Оказалось также, что на фоне голода заболевания могут протекать не так, как обычно, и, соответственно, лечить их надо несколько иначе. В связи с этим в Ленинграде проводилась серьезная научная работа в разных областях медицины, разрабатывались даже способы ведения в условиях недоедания беременности. Уже весной – летом 1942-го возобновили работу научные медицинские общества города.

В Ленинграде не функционировали водопровод и канализация, недоставало необходимых препаратов, однако удалось не допустить повальной заболеваемости заразными инфекциями. Немалые силы были брошены на борьбу с туберкулезом.

Огромным бедствием стали психические расстройства: только в 1942 г. в психоневрологические диспансеры города поступили 54 тыс. заболевших, а в двух психлечебницах содержались 7500 умалишенных. На заводах пришлось усилить работу по профилактике производственных травм – кадровых рабочих у станков в значительной степени заменили женщины и дети, и из-за отсутствия у них опыта работы произошел скачок травматизма. Все это говорит о том, какой широчайший круг проблем приходилось решать – при непрерывных бомбежках и обстрелах, приведших к утрате 37 тыс. госпитальных коек, – ленинградским медикам.

В Севастополе, отрезанном от основных сил, во время декабрьских боев 1941 г. тоже сложилась критическая для врачей ситуация: в военно-морской госпиталь враз поступило 10 тыс. раненых. Хирургов не хватало – они сутками не выходили из операционных, выполняя за смену по 40 операций. Пришлось привлечь терапевтов, невропатологов и других специалистов, которые ухитрялись проводить наиболее простые операции. В разрушенном городе не было безопасного места, где бы мог разместиться госпиталь, и тогда его упрятали в штольни завода шампанских вин. За считанные дни военные медики 25-й Чапаевской дивизии оборудовали под землей освещение, водопровод, канализацию, всю требуемую для работы инфраструктуру.

Особняком стоит работа медиков в партизанских отрядах и в подполье.

Наиболее изучен опыт партизанской медицинской службы Белоруссии – и он широко освещается в литературе сегодняшней Беларуси.

В первый период войны, в обстановке хаоса, партизаны испытывали большие проблемы с санитарно-медицинским обеспечением. Как правило, в отрядах вообще не было врачей; ими обычно становились либо «окруженцы», либо доктора из числа местных – люди гражданские, не имевшие опыта работы с боевыми увечьями. В 1941 г. врачей было всего 6 человек, основная нагрузка легла на фельдшеров.

Некоторые командиры партизанских отрядов поначалу полагали, что наличие медицинской службы несовместимо с характером партизанской деятельности, и не стремились оттого ее создавать. Это мнение очень быстро выявилось ошибочным – без такой службы партизанить невозможно! По мере формирования партизанских соединений началось и создание полноценной, т. е. выстроенной по определенным, как в регулярной армии, организационно-штатным структурам, медико-санитарной службы. Это стало возможным благодаря помощи, оказывавшейся партизанам из Москвы, со стороны Центрального и Белорусского штабов партизанского движения.

Показательно, кстати, что Коваленок и Инсаров, руководившие созданием санитарно-медицинской службы партизанского движения Белоруссии, после войны стали министрами здравоохранения республики. По налаженному авиасообщению с Центром партизанам доставлялись не только медикаменты (с начала 1943 г. по середину 1944-го белорусские партизаны получили 44 т разного медицинского имущества), но и медицинская литература – справочники, даже газеты и журналы. Крайне важна была доставка в партизанские районы вакцин против сыпного тифа.

Немалым подспорьем для партизан стали лекарственные травы лесов и болот. Широко использовались, ясное дело, самогон и торфолечение. Партизаны – люди изобретательные: так, чесотку они научились лечить толом, разведенным в молоке!

К моменту освобождения Белоруссии от врага в партизанских формированиях насчитывалось 570 врачей и 2000 чел. среднего медсостава. Кадры пополнялись не только за счет присылки специалистов с Большой земли, но и за счет подготовки их на месте – в некоторых партизанских зонах организовывались курсы медсестер.

Поразительно то, что показатели возвращения бойцов в строй «в партизанке» были даже выше, чем в войсковых госпиталях. Вернулись к борьбе 78% раненых партизан (порядка 15% были эвакуированы на Большую землю, 3,5% составила смертность). А среди больных процент был вообще близок в 100! Кроме того, за весь период партизанского движения помощь была оказана 135 тыс. мирных жителей.

12–14 мая 1945 г. в Минске состоялся съезд врачей-партизан Белоруссии: он подвел итоги деятельности и поставил задачи восстановления здравоохранения.

Медицинское обеспечение партизан было бы невозможно и без тесной связи их с местными врачами, продолжавшими работать «под оккупантами», – показывая для видимости лояльность к новым властям. От врачей народные мстители получали «позаимствованные» у врага лекарства и прочее. Сохранившие верность Родине и народу доктора лечили партизан, солдат, попавших в окружение и в немецкий плен.

В городе Славута (ныне Хмельницкой области) бывший главврач роддома Федор Михайлов вошел в доверие к оккупантам и был назначен ими главврачом городской больницы. Это позволило Михайлову и его товарищам создать мощную подпольную организацию. Рядом с городом располагался лагерь военнопленных, и доктор разработал схему, по которой он оформлял участников лагерного подполья как умерших от тифа и туберкулеза, а затем переправлял их в партизанский отряд.

Организация, разросшаяся до нескольких тысяч бойцов, пустила под откос 300 железнодорожных составов, уничтожила несколько тысяч немцев! Однажды люди Михайлова отравили насмерть полтора десятка немецких летчиков. А 1 мая 1942 г. подпольщики развесили в городе советские флаги, причем заминировали их – и при попытке сорвать красное полотнище один из полицаев отправился на тот свет.

В итоге, однако, Михайлов был разоблачен и после пыток 5 августа 1942 г. повешен прямо на территории его больницы. Последними словами подпольщика были: «Да здравствует Советская власть! Смерть фашизму!» 8 мая 1965 г. Федор Федорович Михайлов был посмертно награжден званием Героя Советского Союза.

Петр Буйко

Геройски погиб еще один украинский врач-подпольщик – Петр Михайлович Буйко. До войны он был видным киевским врачом, занимавшим высокие должности в медицинских и учебных заведениях, – профессор, доктор наук. Выбравшись из окружения под Уманью, он добрался до Фастова, где когда-то жил, и стал работать обычным врачом, оказывая вместе с женой и группой медсестер всестороннюю помощь партизанам и подпольщикам. Был схвачен фашистами и сожжен заживо.

Как это водится в современной Украине, героя убили во второй раз. Когда-то Киевский НИИ педиатрии, акушерства и гинекологии носил имя Героя Советского Союза профессора П. М. Буйко. Теперь же институт носит имя Елены Лукьяновой – бывшего директора НИИ, человека, видимо, вполне достойного, но переименование это выглядит очень, скажем так, некрасиво. А еще в Киевском драмтеатре им. И. Я. Франко некогда с успехом шла пьеса «Профессор Буйко», однако, как стыдливо написано на одном сайте, она «…исчезла из репертуара, очевидно, по коммерческим соображениям».

Наша медицина глазами врага

Наверное, самые ценные показания – показания врага. Был такой выдающийся австрийский биолог – Конрад Лоренц (1903–1989). Как один из основоположников этологии – науки о поведении животных, он вместе с немцем Карлом фон Фришем и голландцем Николасом Тинбергеном получил Нобелевскую премию за 1973 г.

Потом, однако, вышел скандал: выяснилось, что после аншлюса молодой еще ученый был нацистом. Раздавались даже голоса с требованием лишить Лоренца «нобелевки», но до этого дело не дошло, тем более что лауреат и сам раскаялся.

Лоренц служил на Восточном фронте медиком и в 1944 г. под Витебском попал в советский плен. Он оставил ценнейшие воспоминания о годах, проведенных в нашем плену. Как отмечает в книге «Советская цивилизация» Сергей Кара-Мурза, «…записки Лоренца о плене очень поучительны – он видел у нас то, чего не видели и не понимали мы сами. Людям свойственно судить по внешним признакам, и слишком часто мы не видим того ценного, что имеем» [выделено мной. – Д. К.]. Лоренц был поражен отсутствием у советских людей мстительности, ненависти к плененным врагам. Он сравнивал пережитое самим с рассказами других немцев – о том, как издевались над ними в американских и, особенно, во французских лагерях.

Гуманизм советской медицины ярко проявился при лечении военнопленных. Им оказывалась медпомощь на равных с бойцами Красной Армии основаниях. Питание пленных в госпиталях соответствовало нормам госпитального пайка для наших солдат. Нелепы некоторые нынешние обвинения в том, что немцы-де жили в нечеловеческих условиях – наподобие того, что у них уборные были на улице.

Так вот, в лагере Лоренца назначили помощником советского врача. И он был в недоумении от того, что советские доктора не спешили ампутировать конечности немцам. Немецкие врачи действовали строго по инструкции: при первых признаках гангрены пилить руки-ноги, и точка! А наши боролись за сохранение конечностей до конца. Лоренц поначалу решил было, что таким способом русские мстят немцам: специально делают так, чтобы те умерли. И он признал месть справедливой – после всего того, что его соотечественники натворили в Белоруссии. Лишь затем Лоренц с удивлением обнаружил, что раненые выживают и выздоравливают. Он поговорил на эту тему с советским доктором и услышал от него, что в советской медицине такие ранения должны излечиваться без ампутации. И Лоренц испытал новое потрясение, заставившее его обратиться к размышлениям о разном отношении к человеку в разных обществах – наверное, не в пользу его, хваленого западного общества.

Видимо, таковы были традиции еще той, старой русской, пироговской школы. Во времена Николая Пирогова принято было ампутировать руки и ноги даже при переломах. Николай Иванович предложил в таких случаях фиксирующую гипсовую повязку. Но нужно вспомнить еще и то, что в политэкономии марксизма человек рассматривается как главная производительная сила общества, и данное положение требует бороться за сохранение человеком трудоспособности. Вспомним также и то, что только в советской армии устав требовал выносить раненых с поля боя под огнем врага. И это вам не киношно-пропагандистское «спасти рядового Райана»!

К слову, в СССР успешно решались вопросы реабилитации и трудоустройства инвалидов: 80% инвалидов смогли после войны вернуться к трудовой деятельности.

Валентин Войно-Ясенецкий

Говоря о нашей медицине в годы войны, нельзя не упомянуть и об участии в борьбе православной церкви. Колоритнейшая личность – Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (святитель Лука; 1877–1961). Крупный церковный деятель и богослов, подвергшийся репрессиям и проведший в ссылке 11 лет, он с началом войны направил просьбу лично к Калинину: задействовать его на работе в госпитале – а уже после окончания войны он готов возвратиться в ссылку. Войно-Ясенецкий был ведь первоклассным врачом – хирургом и анестезиологом, специалистом мирового уровня в области лечения гнойных ран. В преклонном уже возрасте, будучи слепым на один глаз, он всю войну работал до 10 часов в день, выполняя по 3–5 операций. Многие красноармейцы были спасены им от ампутаций.

Удивительное дело: ярый церковник был удостоен Сталинской премии! Ну, не такое уж и удивительное: архиерей никогда не скрывал своего резко враждебного отношения к Советской власти и атеизму, однако на допросе признавал: «…многое в программе коммунистов соответствует требованиям высшей справедливости и духу Евангелия». Их «революционный метод» – вот то, чего он не мог принять...


Полностью
Tags: великая отечественная, медицина
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo varjag2007su february 18, 2019 14:57 26
Buy for 100 tokens
Друзья и читатели моего блога! Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments