varjag2007su (varjag2007su) wrote,
varjag2007su
varjag2007su

Categories:

Батожская битва.

Резня.

Знаете, это Украина.

И от того, что тогда она так не называлась, суть не меняется.


Свои здесь бывают иногда опаснее чужих.

И никогда ничего не прощают.


Битва под Берестечком, разгром, унизительный и с невероятными потерями, изменил всех.


Поляки настроились на "как всегда".

Считали, что уже взяли своё огнем и мечом, нужно лишь вернуть всё на круги своя.


У Хмельницкого был выбор.

Без выбора.

Ещё пол года, год, в подвешенном состоянии.

А потом или порвут свои, растерзают, как бесконечное множество казацких ватажков до него, да и после тоже.


Либо расстрел, как у Богуна и Выговского, веревка или плаха.


Не задалась дружба с поляками, не задалась навсегда.


И Гетман выбрал.


А раз выбрал, то - добро пожаловать, испытанные друзья и союзники восставшего народа.

Ибо лучшее, враг хорошего, а что до безумной цены, так где и за что её нет?


И отряды крамских татар, привычно потекли через степь, хищно поглядывая по сторонам, в поисках поживы...


Вышло так, что у нас был союзник и вполне официальный.

В чинах, при должностях, легитимный, а потому особенно ценный, на фоне всеобщего непризнания.


Молдавский господарь Василий Лупа.


И всё было хорошо, но после Берестечко эта Лупа начала вести себя как последняя скотина, заигрывая с поляками и проявляя гнусное неуважение и неуместную многовекторность.

На поляков сил уже-пока не было, а вот чуть придушить Лупу в дружеских объятиях, так это вполне.

На том и порешили.


А чтоб Господарь понимал, что намерения у нас самые, что ни на есть серьезные- женить гетманского сына, Тимофея Хмельницкого на лупиной дочке, Розанде.

Красиво и элегантно.


Дабы свадьба прошла в обстановке по настоящему тёплой и дружеской, Тимофею выдали с собой несколько тысяч пехоты, как говорится, с друзьями гулять всегда ярче и интересней.


Свадьбы не будет!!- рявкнула Польша, но тихо, чтоб никто не догадался.


И на перехват Тимофеевского праздничного шествия двинулась армия Мартина Калиновского, старого, ещё со времен Корсуня , знакомого Хмельницкого, ласково именуемого Мартыном, за созвучие имени и повадки.


Двадцать тысяч поляков, включая 5 тысяч кавалерии и немецких наёмников , приволоклись к горе Батог, и встали там лагерем, решив, что они в засаде.

Место было выбрано так, чтобы подчеркнуть небывалый боевой дух и решимость, со всех сторон река, лес, болото и гора.

Опыт, сын ошибок трудных и грустных.


Кстати, обратите внимание на то, что даже горькие приключения предыдущих пяти лет не вызвали у шляхты желания массово идти в войска.

И у не шляхты не вызвали.

Приходилось нанимать немцев, которые тупо стояли насмерть, пока паны выясняли, кто больше патриот.


Поход Мартына, как мы уже поняли, проходил в обстановке строгой секретности.

Сурово приложив к губам палец и многозначительно оглядываясь, шляхта пила за победу и рвала на груди рубашки с таким треском , что Хмельницкий не мог не узнать, даже если бы захотел.


И он узнал.


Несколько полков отборной казацкой пехоты, ветеранов, испытывавших к полякам особую нежность, вместе с Тимофеевскими, тысяч 12 и тысяч 8 татарской конницы, убежденных охотников за сувенирами, готовых ради памяти убитого старины Тугай Бея, открывшего им этот увлекательный квест, перерезать и переловить всё живое, чтобы выглядеть солидными людьми на невольничьих рынках потом.


Снялись с места и двинулись к Батогу, где сделавшие в этот раз вроде всё правильно поляки предавались тому, чему они предавались всегда, в любой ситуации и под любым командованием.


Пили.


А у Хмельницкого в этот раз не пили.


Оставили на потом...


И вот, 1 июня 1652 года, первые татарские отряды появились ввиду польского лагеря.


Это была игра, в которую поляки были готовы играть вечно, и татарам она тоже нравилась.


Не задаваясь вопросом, а почему татар так мало, и где остальные, не задумываясь о том, а где , собственно , казаки, без которых татары в бой не рвались, доблестная польская кавалерия атаковала.


Летели, гремя броней и треща перьями, крылатые гусары.

Вращали глазами и саблями жолнеры в пестрых жупанах, всё было очень ярко и оживленно.


Татары в ужасе бежали, поляки возвращались в лагерь, снискать похвалу и приложиться к кружке, и потом всё начиналось по новой.


Правда татар становилось с каждым разом всё больше и больше, но математика- недостойная шляхтича наука, давайте сюда всех, всех порубаем, клянусь предками герба шляхтичей Свинорыльских и тд.


Так и прошёл весь день.


Усталые , но счастливые, поляки завалились спать.


А в это время, плотные массы казацкой пехоты беззвучно выходили из леса и окружали польский лагерь.


Ласково помахав топтавшимся в ожидании татарским мурзам, мол мы о своём, о девичьем, Хмельницкий приобняв за плечи своих полковников, шепнул им буквально четыре слова.


Мне не нужны пленные.


И пожелал всем спокойной ночи.


А утром, едва взошло солнце, войска бросились на штурм.

Со всех сторон.


Дрались ожесточенно, но казацкая пехота повалила частокол и ворвалась в лагерь.


Среди польской конницы началось некоторое оживление, которое человек неискушенный мог бы принять за подготовку к атаке.

Мартин Калиновский неискушенным не был, поэтому сразу приказал немцам стрелять по беглецам.


По каким?- недоуменно поинтересовались немцы.

Щас увидите, мрачно сообщил Калиновский.


И действительно, цвет польского дворянства, верхом и при оружии, в самый драматичный момент битвы совершил героический рывок, прорвался через огонь своей же немецкой пехоты, через строй пехоты казацкой и татарской конницы, и удрал, теряя людей, куда глаза глядят.

С огромными потерями, но полторы тысячи бравых орлов всё же смогли сбежать, доказав, что бесстрашие не знает преград.


Что бы не было темно и скучно, Хмельницкий приказал поджечь стоги сена.


Глядя на то, как в зареве пожара казаки штурмуют редут немецкой пехоты, Мартин Калиновский хлопнул по плечу сына, мрачно улыбнулся и потянул из ножен саблю.


Как в последний раз.


Разгром был жуткий.


Три тысячи убитых, 5 тысяч пленных.


Продай их мне, а? - обратился Хмельницкий к Нуреддину, возглавлявшему крымских татар.

50 тысяч таллеров.

Ты себе еще наловишь, а я к этим уже привык.

Ударили по рукам, и Хмельницкий, своей тяжелой упругой походкой прошелся вдоль бесконечных рядов шляхты.


Постоял, посмотрел, помолчал.


А потом кивнул головой.


И пленных начали убивать.


Резать, в самых зверских традициях того времени, помноженных на личное.


Напрасно бились в истерике татары, и дергали за рукава некоторые полковники.


Три слова.


Убить их всех.


Два слова.


За Берестечко.


Убили всех.


Обратных дорог быть не должно.


Хмельницкий не простил.


Неподалёку, забившись в стог сена, рыдал от бессильной ненависти будущий герой Польши, Стефан Чарнецкий, раненый, безоружный, беспомощный.


Он был одним из тех немногих поляков, кто видел это и остался жив.


И никогда не забыл, месть без срока давности.


Чарнецкий тоже не простил.


Два несчастных народа, которые веками ничего не прощают друг другу.


А свадьба Тимофея таки закончилась плохо.


Но то уже другая история.

Макс Бужанский


Tags: бужанский, история, история украины, казаки, польша
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo varjag2007su february 18, 2019 14:57 10
Buy for 100 tokens
Друзья и читатели моего блога! Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments