?

Log in

No account? Create an account
varjag2007su (varjag2007su) wrote,
varjag2007su
varjag2007su

Categories:

29 июня 1919 г. в Одессе чекисты пустили в расход военного министра Украины



29 июня 1919 года в Одессе на Екатерининской площади был расстрелян военный министр при гетмане Скоропадском Александр Францевич Рагоза. Так закончился путь русского генерала, ставшего украинцем в шестьдесят лет. Мы же проследим его от начала и до конца.


«Ему дан с бантом, мне на шею»

20 июня 1858 года у дворянина Витебской губернии Франца Мартыновича Рагозы в соответствующем губернском городе родился старший сын Александр. Отец будущего генерального бунчужного Украинской державы делал военную карьеру, дошел до генерал-майора и был удостоен множества орденов.

Полоцкая военная гимназия, а затем Михайловское артиллерийское училище в Петербурге сделали из Александра настоящего русского офицера — дисциплинированного, бесстрашного и ищущего чинов.

Это только в сказках Салтыкова-Щедрина генералы выращиваются в столичных департаментах и протирают штаны от чина к чину, а в русской армии на их пути были и сражения, и жизнь в отдалённых гарнизонах. Карьера Александра Рагозы началась в 3-й гвардейской гренадерской артиллерийской бригаде и прямо на фронте Русско-турецкой войны. За 1877-1878 годы поручик Рагоза проявил такое мужество, что заработал ордена Святой Анны 4-й степени, Святого Станислава 3-й и 2-й степеней с мечами и Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом.

А дальше была служба. Окончив в 1883 году Николаевскую академию Генерального штаба в столице, молодой офицер был произведен в штабс-капитаны. Служил Александр Францевич в штабах Харьковского и Приамурского военного округов, Керченской крепости, а с 1900 года попал в строевую часть.

Последовательно командовал 18-м пехотным Вологодским полком, бригадой в 27-й пехотной дивизии в Вильно, был комендантом Усть-Двинской крепости, начальником 19-й пехотной дивизии. В 1892 году был произведен в полковники, в 1904-м — в генерал-майоры, в 1908-м — в генерал-лейтенанты. В 1914 году генерал собирался выйти в отставку, но помешала война. К тому времени он уже успел овдоветь, жениться вновь на вдове сослуживца и воспитать дочь Татьяну (1899-1996).

Во главе своей 19-й пехотной дивизии он вступил в бой и уже в сентябре стал командовать 25-м армейским корпусом, а в декабре государь произвёл А. Ф. Рагозу в генералы от инфантерии. Так как с 1912 года в генерал-фельдмаршалы не производили, то выше выслужиться царю и Отечеству было невозможно.

Барановичи, Марашешты и другие сражения

Во главе корпуса генерал Рагоза отличился во время сражений при Вильколазе и Уржендове в конце июня 1915 года, разгромив 4-ю австро-венгерскую армию эрцгерцога Иосифа-Фердинанда. Заслуги его были отмечены орденами Святого Владимира 2-й степени с мечами, Белого Орла с мечами и Святого Георгия 4-й степени.




После тяжелого отступления русской армии из Царства Польского на территорию современной Белоруссии осенью 1915 и создания Западного фронта со штабом в Минске Александр Францевич получил назначение на должность командующего 4-й армией, входившей в состав этого фронта. Под его командованием 4-я армия «намертво» зацепилась за Барановичи, и фронт здесь буквально «закаменел» на два года вперед. Все попытки немцев развить наступление дальше, на Минск, были тщетны. Заслуги генерала от инфантерии Рагозы были отмечены орденом Святого Александра Невского с мечами.

Особенно тяжелые бои были во время наступления 1916 года.

Александру Рагозе было поручено руководство наступательной операцией в районе озера Нарочь. Наступление русские войска проводили с целью помочь попавшим в сложное положение французским союзникам, оборонявшим крепость Верден. Они торопили русскую Ставку, а Ставка — генерала Рагозу. В условиях такой спешки операцию было приказано проводить без необходимой подготовки и в тяжелейших погодных условиях.

Десять дней русские солдаты прорывали сильно укрепленную полосу обороны германских войск в районе Нарочи. Наши офицеры и солдаты шли в лобовые атаки на вражеские пулеметы. Результатом сражения было освобождение городка Поставы и десяти квадратных километров территории. Погибло 20 тысяч солдат и офицеров российской армии, еще 50 тысяч были ранены. Зато немецкие атаки на Верден временно прекратились.

Германский генерал-фельдмаршал Эрих фон Людендорф отмечал в своих мемуарах, что все атаки русских в районе Барановичей «отличались поразительным мужеством и презрением к смерти».


Командующий соседним Юго-Западным фронтом генерал Алексей Брусилов так оценивал ситуацию:

«Впоследствии командующий 4-й армией генерал Рагоза, бывший моим подчиненным в мирное и военное время, мне говорил, что на него была возложена задача атаки укрепленной позиции у Молодечно, что подготовка его была отличная и он был твердо убежден, что с теми средствами, которые были ему даны, он безусловно одержал бы победу, а потому как он, так и его войска были вне себя от огорчения, что атака, столь долго подготовлявшаяся, совершенно для них неожиданно отменена.

Поэтому поводу он ездил объясняться с Эвертом (командующим Западным фронтом — ред.). Тот ему сказал сначала, что такова воля государя императора; на это Рагоза заявил, что он не хочет нести ответственности за этот неудавшийся по неизвестной ему причине маневр и что просит разрешения подать докладную записку, где ясно изложит, что не было никакого основания для оставления этой атаки и что новая атака у Барановичей едва ли может быть успешной по недостатку подготовки; он просил Эверта представить эту докладную записку верховному главнокомандующему.

Эверт сначала согласился на эту просьбу и посадил Рагозу с его начальником штаба в своем кабинете для составления этой записки, но когда Рагоза эту записку написал и сам вручил ее Эверту, то командующий заявил ему, что такую записку он никому не подаст и оставит у себя, и тут только сознался, что инициатива отказа от удара на выбранном у Молодечно участке исходила от него лично и что он сам испросил разрешения в Ставке перенести удар на другое место.

Все это меня чрезвычайно удивило, и я спросил Рагозу, как он сам объясняет себе такой ни с чем не сообразный поступок Эверта. Рагоза ответил мне, что, по его убеждению, громадные успехи, которые сразу одержали мои армии, необыкновенно волновали Эверта, и ему кажется, что Эверт боялся, как бы в случае неуспеха он как военачальник не скомпрометировал себя, и полагал, что в таком случае вернее воздержаться от боевых действий, дабы не восстановить против себя общественного мнения».

В ноябре 1916 4-я армия генерала от инфантерии Александра Францевича Рагозы была переведена из Барановичей на Румынский фронт, где, подобно Суворову в екатерининские времена, в декабре вела тяжелые оборонительные бои на реке Рымник. Формально командующим фронтом считался румынский король Фердинанд, но фактически командование осуществлял Рагоза.

Он, учитывая потери и слабость войск, предложил королю оставить местечко Марашешты, понимая, что после отречения государя русские войска деморализованы. Генерал Деникин вспоминал настроение сослуживца:

«временный главнокомандующий Румынским фронтом, генерал Рагоза — позднее украинский военный министр у гетмана — ответил, что видимо, русскому народу Господь Бог судил погибнуть, и потому не стоит бороться против судьбы, а, осенив себя крестным знамением, терпеливо ожидать ее решения!..»

Но король Фердинанд и его генералы никак не могли этого допустить, поэтому решено было заменить румынскими частями остатки русских корпусов. Командование частями на Сушице и Серете Рагоза передал румынскому генералу Григореску, а руководство операциями принял генерал Н. Н. Головин. К середине августа Румынский фронт был полностью перегруппирован, протянувшись от устья Збруча до устья Дуная. Бои в районе Марашешт продолжились до 20 августа 1917 года. Ожесточенное сопротивление румынских войск заставило германское командование пересмотреть свои планы и свернуть операцию.

Марашешты считаются в Румынии одной из крупнейших побед в первой мировой войне. Причина этого успеха — решимость румын до последнего сдерживать противника на своих рубежах, не допуская оккупации своей территории. Кроме того, румынские части были умело переформированы, хорошо обучены и оснащены.

Русские войска несмотря на то, что дух армии был дестабилизирован, процветало дезертирство, все еще представляли серьезную угрозу для противника и принимали на себя основную тяжесть вражеских ударов, сдерживая немецкие и австро-венгерские войска. И в этом заслуга Александра Францевича, который фактически руководил Румынским фронтом. Король Фердинанд отметил заслуги генерала Рагозы орденом Михая Храброго 3-й степени.

Германское наступление не привело к разгрому Румынского фронта. К началу сентября 1917 года линия фронта стабилизировалась, и это сражение было последним в кампании 1917 года. А дальше были захват власти большевиками и отставка генерала Рагозы приказом Военно-революционного комитета.

Пан генеральный бунчужный

Александр Францевич попадает в Киев. Помыкавшись некоторое время и насмотревшись на оккупацию города теми самыми врагами, которых он вполне успешно бил, 10 апреля 1918 года он вступает в армию УНР, но пока Рада думает, как использовать такого тяжеловеса, ее сметает переворот.

К власти приходит гетман Павел Скоропадский. И если предыдущие правители Украины были в глазах Рагозы просто выскочками и сукиными сынами, то гетман — вполне себе боевой генерал с хорошей родословной, но на один чин ниже Рагозы — генерал-лейтенант.

В гетманском правительстве, с 30 апреля по 13 декабря 1918 года Рагоза занимал пост военного министра и получил высший чин армии Украинской Державы — генерального бунчужного.

С 27 мая 1918 генерал участвовал в заседаниях правительства Фёдора Лизогуба. В некоторых тогдашних документах его должность отмечали как «военный и морской министр» до тех пор, пока морское министерство выделили в самостоятельную структуру только 23 сентября. Жил он в знаменитом доме с химерами архитектора Владислава Городецкого по улице Банковой, 10.

Началась его служба с заполнения анкеты, в которой он стал из Рагозы Рогозой. Тем самым он решил подчеркнуть своё родство с киевским митрополитом Михаилом Рогозой, на старости лет ставшим одним из инициаторов униатства. Рагоза, став Рогозой, действовал в рамках общей линии. Боевой генерал-майор Юнаков, подчинённый Рагозы под Барановичами, стал писаться «Юнакив». И он такой был не один.

Кроме буквы в фамилии он поменял и место рождения: вместо Витебска ставил разные уезды Киевской губернии.

А еще он сообщил, что «володіє українською мовою». Увидев это, и гетман Скоропадский, и премьер Лизогуб громко смеялись. Ведь они слышали, как 60-летний герой двух войн, подобно булгаковскому Шервинскому, выдавал нечто вроде «Слухаю, ваша светлость. Дежурный адъютант корнет… князь…(В сторону.) Черт его знает, как «князь» по-украински!.. Черт! (Вслух.) Новожильцев, временно исполняющий обязанности… Я думаю… думаю… думоваю…». Почти век спустя в похожем положении оказался Николай Азаров со своими «кровосисями».

Сам гетман так оценивал своего военного министра:

«Генерал Рогоза… был во всех отношениях рыцарем без страха и упрека, но это же качество являлось и его большим недостатком. Будучи честным и благороднейшим человеком, он верил, что и его подчиненные таковы, а это было, к сожалению, не всегда так. Его обманывали, а он не допускал возможности этого…
Раз генерал или офицер служил при гетманском правительстве, он считал, что у него на душе только одно желание — принести пользу Украинской армии и гетману… Для него всякий, носящий офицерский мундир, был честным человеком, и мне стоило большого труда, чтобы разубедить его в этом.

Военное министерство того времени было тоже набито неподходящими людьми. Это были авгиевы конюшни, которые нужно было, за малым исключением, основательно очистить. Старый строевик, он жалел своих подчиненных и старался как-нибудь простить, перевоспитать, а те делали свое разлагающее дело».

Вскоре после вступления в должность в интервью корреспонденту газеты «Возрождение» Рагоза изложил основные принципы организации украинской армии. Он отметил, что начато образования национальной армии, в которую позовут военных-украинцев, а при их недостатке придется обратиться к услугам и знаниям лиц неукраинского происхождения, которые будут честно служить «Украинской национальной идее в составе армии молодого Украинского государства».

Министр заявил, что военное строительство не терпит импровизации, требует постепенных и осмотрительных действий. К тому же армия должна быть вне всякой политики. Что до принципов кадровой работы, то при продвижении по службе будут учитываться боевые заслуги, строевой стаж, опыт и звания. По словам министра, значительное внимание будет уделяться улучшению материального положения военнослужащих и членов их семей. Речь шла также о планах открытия военных училищ, академий.

«Генерал прилагал значительные усилия для развития украинской армии. С его подачи была установлена система военных рангов в соответствии с казацких традиций (сам Рогоза переименован с генерала от инфантерии в ранг генерального бунчужного), принято текст военной присяги, введены новые униформы и знаки различия, улучшено финансовое обеспечение, выделены средства на помощь военным, которые возвращались из немецкого и австро-венгерского плена.

На украинскую службу удалось привлечь многих профессиональных военных, в частности 385 генералов и адмиралов. Однако была и обратная сторона медали: большинство из них чувствовали себя патриотами России, а украинскую государственность воспринимали как временное, переходное явление.

В ряды гетманской армии присоединился и младший брат Рогозы, Алексей Францевич — полковник артиллерии, кавалер Георгиевского оружия. Ему поручили командовать 8-м легким артиллерийским полком», — пишет современный украинский историк профессор Роман Пыриг.

Зная качественный состав офицерского корпуса, Алексей Францевич решил отделить кадровое офицерство с военным образованием от тех, кто на войне вырвался из нижних чинов или вольноопределяющихся в прапорщики и выше. В июне 1918 года военный министр гетмана издал приказ, по которому из украинской армии увольнялись все офицеры военного времени с предоставлением им сомнительного права доучиваться на положении юнкеров в военных училищах.

Штабс-капитан и кавалер нескольких орденов Николай Григорьев посчитал себя униженным и, как многие офицеры, покинул гетмановскую армию. Всего через несколько месяцев он станет хозяином степей правобережной Новороссии — атаманом Григориевым. Кроме него, из этой же разогнанной некадровой офицерской среды вышли наиболее активные украинские атаманы времён Гражданской войны — Зелёный, Струк, Соколовский. Из них же к Махно присоединился прапорщик Петриченко и многие другие.

В возглавляемом Рогозой министерстве разработали и утвердили план организации армии мирного времени. Она должна была насчитывать более 309 тыс. офицеров, солдат и военных чиновников. Срок службы в пехоте должен был составлять 2 года, в артиллерии и кавалерии — 3 года, на флоте — 4 года. Комплектование войска должно было осуществляться на основании всеобщей воинской обязанности.

Но призыв так и не состоялся, поскольку Германия и Австро-Венгрия всячески тормозили дело и не давали гетману создать полноценную армию. В результате, численность кадровых частей Украинской Державы накануне петлюровского восстания составляла только 23,5 тысячи военнослужащих и чиновников. Причем, по мнению того же Р. Пырига, «многие из них оказались нелояльными к режиму и поддержали Директорию, или же перешли в ряды российского Белого движения».

«Старик, утомленный великой войной»

Военному министру часто ставили в вину так называемое «русофильство».

Например, оппозиция Скоропадскому — Украинский Национальный Союз — имела четкое убеждение: «Рогоза все делает, чтобы у нас не было армии, он определенно сторонник объединения России и в этом направлении работает и других к тому обращает».

Однако министр иностранных дел Дмитрий Дорошенко, которого вряд ли можно назвать русофилом, вспоминал: «Сложилась среди министров частная группа, которая условилась между собой поддерживать национальный курс по своим министерствах и в Совете Министров. К этой группе присоединились: Кистяковский, Бутенко, Любинский, Рогоза и я. Мы несколько раз собирались на квартире у Любинского и отбывали свои совещания».

Министр немало сделал для украинизации армии, а в октябре 1918 года он отказался подписать записку девяти министров о необходимости объединения Украины с небольшевистской Россией.

Вот как оценивали его деятельность люди из гетманского окружения.

Министр веросповеданий Василий Зеньковський: «Очень порядочный и толковый военачальник… честный, порядочный и умный человек».

Министр юстиции Виктор Рейнбот: «Старик, утомленный великой войной, далекий от всяких интриг, искания популярности или надвластия».

Товарищ госсекретаря Николай Могилянский: «Глубоко честный и симпатичный, добрый и мягкий генерал».

Генерал Владимир Посторонкин: «Один из талантливых и доблестных офицеров… Пользовался необыкновенным авторитетом среди офицеров украинской армии… Твердая воля, опыт и государственный ум являлись его отличительными свойствами».

Генерал Борис Стеллецкий: «По характеру Рогоза был очень отзывчивым и добрым человеком. Он легко подчинялся чужому влиянию… Наружность имел очень представительную, и Скоропадский говорил, что когда в его кабинет входил Рогоза для докладов, то ему невольно хотелось вскочить и вытянуться для военного приветствия… Старец Рагоза в сущности в дела военного министерства не вмешивался, он даже не особенно часто посещал Совет Министров, где среди философствующих кадетов он чувствовал себя очень неудобно».

В последний раз Александр Францевич участвовал в заседании Совета Министров в ночь с 14 на 15 ноября 1918 года, а затем покинул пост из-за отставки правительства и с 23 ноября находился в распоряжении Павла Скоропадского. После свержения гетмана он был арестован по распоряжению петлюровской Директории, но вскоре его освободили.

Генерал выехал в Одессу, занятую войсками Антанты и Добровольческой армии. Он обращался к генералу Деникину с предложением своих услуг Белому движению, но получил отказ.

А вскоре полковник Бискупский сдал Одессу перебежавшему к красным атаману Григорьеву. Тот предложил своему обидчику вступить в Красную армию военспецом. Рагоза отказался, и Григорьев с радостью передал украинского маршала в лапы ЧК.

29 июня 1919 года на Екатерининской площади первого украинского маршала расстреляли. Где закопали и его, и других казнённых в те дни, неизвестно.


Tags: гражданская война, директория, скоропадский
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 110 tokens
Зеленский, видимо, продолжает традицию Порошенко, считать, что дети Донбасса - это террористы. Сколько родилось за время войны, которые еще не знали слова "мир", уже не сосчитать. Сколько погибло их, сколько ранено, сколько потеряли своих родителей, уже не сосчитать тоже. Мой ребенок среди них... Я…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments