varjag2007su (varjag2007su) wrote,
varjag2007su
varjag2007su

Categories:

Как СССР пытался создать альтернативу пакту Молотова – Риббентропа

Мог ли Советский Союз в 1939 году заключить не пакт Молотова – Риббентропа, а антигитлеровское соглашение с Францией и Великобританией? К каким результатам привел бы подобный план и что думали на этот счет в Москве, Лондоне и Париже? Шансы реализовать такой договор имелись, и об этом подробно рассказывают рассекреченные шифротелеграммы советских дипломатов.

После провала «политики умиротворения» и германского ультиматума Польше в марте 1939 года по поводу так называемого данцигского коридора даже часть консервативно настроенной западной элиты осознала, что без создания широкой коалиции, включающей СССР, остановить гитлеровскую агрессию в Европе невозможно. Началось зондирование позиции СССР – может ли Москва участвовать в такой коалиции?

Шанс был

Проблема, однако, в том, что в ходе этих переговоров в адрес Москвы выдвигались заведомо невыполнимые требования. Они сводились в основном к тому, чтобы Советский Союз в одиночку принял на себя удар Германии – ну а потом, быть может, западные союзники помогут России. К началу апреля 1939 года стало понятно, что советское правительство не пойдет на поводу у западных держав. При этом позиция Польши постоянно ограничивала дипломатическую активность, направленную на поиск компромиссного варианта создания антигитлеровской коалиции.

Москва, в свою очередь ознакомившись с британскими и французскими предложениями, смогла в кратчайший срок (буквально за пару дней) создать собственный вариант союзнического договора, который гарантировал бы позиции восточноевропейских и лимитрофных государств, но в то же время не ущемлял бы интересы Советского Союза и не превращал бы его в основной объект германской агрессии при пассивно-наблюдательной позиции Запада. Этот договор имел все шансы на успешное заключение, что в теории могло бы остановить гитлеровские амбиции – и Вторую мировую войну.

В современной западной историографии отношение к событиям апреля 1939 года неоднозначное.

С одной стороны, присутствует тенденция обвинять СССР во всем («мы им предлагали, а они не согласились»). С другой – многие, особенно в британских академических кругах, открыто говорят о том, что Лондон и Париж запутались в собственных планах и интересах и своими руками разрушили уже почти готовую дипломатическую конструкцию. Но все-таки шанс был, и его можно было бы реализовать на основе тех предложений и тезисов, которые предложило советское правительство в апреле 1939 года.

Реальная инициатива создания равноправной союзнической антигитлеровской коалиции весной 1939 года исходила от Советского Союза. Лишь непонятное поведение Лондона и Парижа привело через пару месяцев к изменению конфигурации сил в Европе и в конечном счете вынудило Москву на заключение договора с Германией, известного как пакт Риббентропа – Молотова. И ответственность за это можно со всеми основаниями возложить на правительства Чемберлена и Даладье, удивительным образом заболтавших советские предложения.

Рассмотрим, как такое произошло.

Антисоветская конфигурация

В целом к весне 1939 года политическая конфигурация в Восточной и Юго-Восточной Европе (Центральной уже не существовало – это был один большой Третий рейх) складывалась следующим образом.

6 апреля министр иностранных дел Польши Юзеф Бек прибывает с визитом в Лондон с целью добиться от Великобритании гарантий независимости Польши и нерушимости ее границ. Лорд Галифакс отвечает устным согласием, а письменно англо-польский договор о военном сотрудничестве предполагается оформить позднее.

Одновременно Варшава заключает отдельный договор о взаимопомощи с Румынией, который содержит стандартные формулировки о том, что обе стороны должны прийти друг другу на помощь в случае агрессии со стороны третьего государства. В Москве воспринимают это соглашение как в первую очередь антисоветское: Польша и Румыния имеют общую границу в Карпатах и Галиции, и таким образом чисто технически образуется единый фронт против СССР от Балтийского до Черного моря.

Кроме того, все еще сохраняется вероятность того, что Польша и Румыния совместно или каждая по отдельности могут быть втянуты Германией в орбиту своих интересов без прямой военной агрессии. Немцы развили в Восточной Европе невероятную дипломатическую активность, стараясь подчинить своему влиянию все страны региона.

В Прибалтийских государствах также вовсю ведется прогерманская пропаганда. Внешняя разведка СССР получает информацию, что при определенных обстоятельствах Латвия и Эстония могут отказаться от своей государственной независимости в пользу германского протектората (в Литве ситуация сложнее). Скорее всего, такую же информацию получает и Великобритания. Лондон и Варшава начинают разрабатывать план совместного десанта в Лиепае с целью захвата этого латвийского порта для недопущения его перехода в руки немцев и обеспечения оперативной базы польского флота на Балтике. Когда эта странная авантюра сорвется, британское правительство предложит маршалу Рыдз-Смиглы эвакуировать с Балтики современные корабли польского флота, но министр обороны Польши ответил отказом.

Авантюрный польский план с попыткой превентивного захвата латвийских портов еще весной 1939 года (Польша мнила себя крупной военной державой) – до сих пор история таинственная и полностью закрытая. Это, кстати, еще одна причина, по которой современная волна публикаций предвоенных документов требует особого изучения. Вот как описывает советский полпред Иван Майский свою беседу с главой Форин-офиса лордом Галифаксом сразу после отъезда Бека (полковник Юзеф Бек, в тот период министр иностранных дел Польши, один из трех «соправителей» после смерти Пилсудского, автор концепции «Третьей Европы» во главе с Польшей и инициатор захвата Тешинской области Чехословакии, после бегства в 1939 году польского правительства из Варшавы интернирован румынами, где и умер в 1944 году – прим. ВЗГЛЯД) из Лондона в телеграмме в Москву от 11 апреля 1939 года – и беседа затрагивает в том числе этот вопрос:

« <...> 4) В ходе разговоров Галифакс несколько раз возвращался к Польше вообще и к Беку в частности, причем было видно, что он полон сомнений в отношении обоих. Он расспрашивал меня о Беке, его прошлом, взглядах и пр., причем я с удивлением должен был констатировать, что он не знает многих общеизвестных фактов из истории польского министра иностранных дел. Я дал по этому вопросу Галифаксу довольно полную информацию.

Дождавшись случая, я поинтересовался, затрагивал ли Бек в лондонских переговорах вопрос о северо-восточном направлении германской агрессии (Прибалтика). Галифакс ответил, что затрагивал, выражал по этому поводу беспокойство, но британских гарантий против такого направления агрессии в прямой форме не просил. Далее в соответствии с вашей просьбой (смотрите Ваш № 3791), глядя прямо в глаза Галифаксу, я спросил Галифакса: говорил ли с ним Бек о захвате латвийского порта. Как вы и ожидали, Галифакс это отрицал, но без особой уверенности и настойчивости. По-видимому, какой-то разговор на данную тему был».

Шифртелеграмма полпреда СССР в Великобритании И.М. Майского в НКИД СССР о беседе с министром иностранных дел Великобритании лордом Галифаксом в связи с намерением Лондона распространить английские гарантии на страны Юго-Восточной Европы. 11 апреля 1939 г.

«Северо-восточное направление германской агрессии» – это предполагаемый десант германских войск через порты Латвии при деятельной поддержке Эстонии и, очевидно, при попустительстве латвийского правительства. В современных историко-политических дискуссиях этот сюжет либо почти полностью забыт, либо игнорируется. Но весной 1939 года такую возможность всерьез рассматривали не только в Москве, но и в Лондоне.

Русофобия и антисемитизм

Сейчас принято представлять Латвию и Эстонию бедными овечками, которых растерзали тоталитарные монстры – Германия и СССР. Но на практике режимы в этих странах деятельно сотрудничали в тот период с Берлином, и это могло закончиться чем угодно. А уж конфигурация предполагаемого театра военных действий при нападении Германии на СССР менялась бы и вовсе радикально.

Позиция Польши заключалась в категорическом отказе от каких-либо союзнических отношений с СССР по идейным соображениям. Причем эти «идеи» носили не столько политический характер (борьба против большевизма и т. п.), сколько были сугубо национальными рефлексиями. Неприязнь ко всему русскому дополнялась исконно польским антисемитизмом. В телеграмме от 7 апреля Майский сообщает:

«<...> 6) Бек в разговорах (с Галифаксом – прим. ВЗГЛЯД) подымал вопрос о еврейской иммиграции из Польши в пределы Британской империи, но, по словам Галифакса, беседа по данному пункту была непродолжительной и не имела каких-либо практических последствий».

Шифртелеграмма полпреда СССР в Великобритании И.М. Майского в НКИД СССР о результатах англо-польских переговоров в Лондоне. 6 апреля 1939 г.

Поляки даже перед угрозой тотальной войны с Германией продолжали склонять Лондон к осуществлению так называемого плана Уганды, то есть переселения нескольких миллионов польских евреев в британскую часть Тропической Африки. Только представьте себе лодзинских портных, белостокских лавочников и варшавских скрипачей в джунглях Уганды. Даже весной 1939 года это выглядело как минимум странно, а с современной точки зрения и вовсе чудовищно.

Сейчас в Польше вполголоса распространяется мнение, что нежелание вступать в альянс с СССР или допустить на польскую территорию части Красной армии для прохода было рефлексией на события советско-польской войны 1919-1921 годов, когда за войсками Тухачевского вплоть до Варшавы в тылу шли комиссары, советизировавшие этнически польские территории.

Правительство «советской Польши» во главе с Феликсом Дзержинским в этом участия не принимало, а комиссары эти не то что по-польски, но и по-русски то говорили с некоторым усилием. Все это сопровождалось насилием и убийствами, в первую очередь по отношению к католическим священникам. Эти факты были, и это прекрасно описано Исааком Бабелем в его «Конармии». И якобы именно это обстоятельство и «нелояльность» еврейского населения в Варшаве и послужили одной из причин как взрыва антисемитизма в межвоенной Польше, так и нежелания идти на контакт с «большевиками». В современной Польше вообще очень любят такого рода квазипсихологические оправдания своего поведения в предвоенный период. Оправдание это очень слабое.

В телеграмме от 7 апреля Майский пишет:

«<...> 4. Галифакс сделал особенное ударение на пункте 5 коммюнике (выпущенного по итогам переговоров с Беком – прим. ВЗГЛЯД), предоставляющем каждой стороне полную сепаратность в заключении соглашений с другими державами в интересах укрепления мира. По его словам, этот пункт внесен для того, чтобы обеспечить британскому правительству возможность привлечь к участию в системе безопасности СССР, однако Галифакс сам не сказал ничего относительно формы такого привлечения, а я не стал его об этом спрашивать. В данной связи Галифакс сообщил, что Бек в переговорах по-прежнему настаивал на невозможности для Польши участвовать в каком-либо блоке или соглашении с СССР, ибо: (а) это противоречило бы основной линии польской политики занимать «нейтральную» позицию между Германией и СССР; (б) поляки не считают возможным ни при каких условиях допустить присутствие Красной армии на своей территории».

Шифртелеграмма полпреда СССР в Великобритании И.М. Майского в НКИД СССР о результатах англо-польских переговоров в Лондоне. 6 апреля 1939 г.

Забегая далеко вперед, скажем, что странная позиция Польши была по достоинству оценена британским правительством под конец войны.
Полностью

Tags: великобритания, пакт молотова-риббентропа, польша, прибалтика, русофобия, ссср
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo mgu68 october 14, 09:34 18
Buy for 110 tokens
Начну с главного: нужна срочная помощь психологу Борису Петухову, который занимается психореабилитацией детей Донбасса. Времени катастрофически мало. Пост создан близким другом семьи психолога, преподавателя и правозащитника Елены Алекперовой mgu68 и ее мужа, доктора наук, психолога,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment