varjag2007su (varjag2007su) wrote,
varjag2007su
varjag2007su

Categories:

допросы лонгина иры

Допрос первый
Допрос второй
Допрос третий
Допрос четвертый



30 сентября 1946 г., вторая половина дня


Д.: Решили ли вы после обдумывания рассказать нам больше о том, что мы хотим знать?
ИРА: Эти два [выходных] дня я размышлял, кто придумал всю эту историю, кто заинтересован в фабрикации истории против меня.
Д.: Не спешите с этим. В данный момент нас не интересует, кто это рассказал, нас интересуете вы лично - что вы говорили и говорите.
ИРА: Но я все время думал о ваших словах и понял, что за деревьями не вижу леса. Мол, во-первых, мое имя ненастоящее, мол, я не бывал в Подкарпатской Руси и все этакое. Поставьте себя на мое место. Вы даете две возможности: немецкий агент или советский агент. Но вы не учитываете третью возможность, а она и описывает мое нынешнее положение.
Д.: Мы отходим от темы. Мы хотим опираться на факты, а не на возможности, а факты известны вам столь же хорошо, как и нам. Вы сказали, что есть две возможности, которые мы вам назвали, но немецкий агент - это бессмыслица, в вот НКВД - вещь возможная и не лишенная смысла. Скажем так, мы согласны с тем, что это куда более правдоподобный вариант. Мы лишь не до конца убеждены, что так и было, но надеемся на это.
ИРА: Я не спорю с вами, но я должен спросить: почему я здесь?
Д.: Причина вашего пребывания здесь заключается в том, что мы, в наших собственных интересах, хотим достичь ясности в самом первом вопросе, который мы задали, когда вы прибыли сюда: расскажите нам правду о донесениях Макса и Морица. Как только мы ее установим, наша заинтересованность пропадет.
ИРА: Так я и думал, но вы - англичане, и у вас собственные интересы. Но сейчас я должен сказать, что никогда в своей жизни я не был ничьим агентом до 1940 года, пока КЛАТТ не попросил моей помощи в борьбе против коммунизма.
Д.: И вы предоставили КЛАТТУ эту помощь? А до 1940 года не были ничьим агентом?
ИРА: Нет. Я и с иностранцами-то никогда не разговаривал.
Д.: Хорошо, так что же произошло после встречи с КЛАТТОМ?
ИРА: От КЛАТТА я узнал, что Германии требуется помощь против Советов. Я спросил, что им нужно, на тот момент они интересовались лишь военной авиацией. Затем последовала беседа с МАРОНЬЯ[-РЕДВИЦЕМ], как я вам рассказывал. Немало русских работали на немецкие службы в качестве переводчиков и пр. Я довольно рано осознал, что в момент, когда немцы соберутся напасть на Советскую Россию, им понадобится буквально каждый белоэмигрант, который предоставит себя в их распоряжение. Но затем я увидел их секретный приказ - который, я предполагаю, вы захватили - о том, что белоэмигранты не должны приниматься на службу в немецкую армию. Я подумал, что дело тут нечисто. Люди РОЗЕНБЕРГА совершали в России преступления, мол, русские - недочеловеки и тому подобное. Некоторые немцы, высокопоставленные, обратились к видным белоэмигрантам, чтобы обсудить возможности сотрудничества. Лица, впоследствии отобранные немцами, были довольно одиозными людьми, которые в наших глазах гроша ломаного не стоили. Вот ЖЕРЕБКОВ, они сделали его главой русских эмигрантов в Париже.
Д.: Но что вы хотите этим сказать?
ИРА: Что при таком отношении немцев моя антисоветская деятельность смещалась в сторону антирусской. И потом началась война. Один мудрый человек посоветовал мне, что если я хочу служить идее антикоммунизма, мне надо прочитать их книги, книги Троцкого и так далее. Я прочитал книгу о последней мировой войне, в которой было рассказано, что Троцкий и Ленин объединились с немцами против русских интересов. И мне показалось, что я оказываюсь в том же положении.
Д.: Но все это не объясняет, почему вы много лет продавали немцам донесения Макса, которые были совершенно точными. Вы можете смеяться!
ИРА: Это алогично. Зачем НКВД будет давать мне донесения, которые нанесут ущерб русским войскам?
Д.: Нет, мы не алогичны. НКВД посылал вам эти донесения. Мы дословно знаем каждое отдельное донесение, которое вы передали немцам, и донесения Макса, и донесения Морица. Если мне захочется, я могу их все завтра перед вами разложить.
ИРА: Хорошо. Это то, чего бы я хотел.
Д.: И мы уже говорили вам: если вы хотите нас убедить, что каждое донесение было сфабриковано в вашей голове, позвольте нам сообщить, что либо вы полный идиот, полагающий, что мы на это клюнем...
ИРА: Идиот? Это вопрос философский...
Д.: Вовсе нет, мы знаем, что донесения Макса были верны.
ИРА: Когда вы говорите "верны", вы имеете в виду правдивы?
Д.: Да, почти все. 90%. А ведь вы не пророк и не ясновидящий. Единственное лицо, которое знает, что планируется в определенном месте, это лицо, которое там находится. И у этих лиц там есть своя причина посылать материал вам. Причина - что вы можете укрепить свои позиции в глазах немцев и как агент будете у них на хорошем счету. Поэтому вам и давали эти донесения - вот что мы хотим знать. У нас нет сомнений, что все так и было. Мы хотим узнать лишь технические детали. Мы хотим установить, как вы получали эти донесения и как передавали их немцам.
ИРА: Да, конечно, вы очень мудры. Но и вы можете ошибаться. Вы забыли, что перед войной я изучал российский вопрос в целом. Вы говорите, будто я лжец, будто я вру, что был офицером во время гражданской войны. Я участвовал в гражданской войне и видел своими глазами каждое сражение. Только 20% истории было ложью. И вы знаете, что секретная работа не может выполняться без порции лжи. Я знаю, что если некто хочет победить врага, то он должен изучить его. Я изучал Россию годами. Годами и годами!
Д.: Да, но этого недостаточно. От кого вы получали эти донесения? Пожалуйста, скажите. Мы знаем больше, чем вы думаете. Давайте начнем с Макса. Как они попадали к вам?
ИРА: Из моей головы. И я готов это доказать.
Д.: Вы готовы это доказать?
ИРА: Да. С какой болью я ожидал каждого дня и каждой ночи!
Д.: Без всякой помощи?
ИРА: С помощью информации из английских газет, из швейцарских газет, от людей, приезжавших из Турции и пр.
Д.: А донесения Морица?
ИРА: То же самое. Моя задача сейчас - доказать это.
Д.: Как много времени займет доказательство?
ИРА: Если вы дадите мне три или четыре донесения, я скажу вам, как я составил их.
Д.: Мне довольно интересна ваша история о том, как вы придумывали все это в Софии, хотя я не верю ни единому слову. Во-вторых, некоторое время назад вы получили такую инструкцию: 1) ни в коем случае не сообщать технические детали радиосвязи или любые шифры, 2) если вас будут допрашивать британские эксперты, вы не должны пытаться сбить их со следа, сообщая ложные детали об этом деле, так как они узнают об их ложности.
ИРА: Мы опять склоняемся к философии.
Д.: Нет-нет. Вы давно получили эти инструкции.
ИРА: Не думаю, что я понимаю.
Д.: Вы получали такие приказы или нет?
ИРА: Нет, ни от кого.
Д.: Мы расспросили генерала ТУРКУЛА о самых разных темах.
ИРА: Да, конечно, вы это сделали. Вы и должны были.
Д.: И вот что нам рассказал генерал ТУРКУЛ: в 1943 году вы разговаривали с ним о донесениях Маска и Морица и упомянули факт, что донесения Макса хороши, а донесения Морица не очень.
ИРА: Да, возможно. Я не помню.
Д.: И дали объяснение, что получаете и те, и другие из одного источника и ничем не можете помочь.
ИРА: Да. Все, что говорит генерал - всегда верно. Но правда это или нет... американцы допрашивали меня, не беседуя с генералом ТУРКУЛОМ.
Д.: В каком месяце какого года вы сказали это генералу ТУРКУЛУ.
ИРА: Я не знаю. Вообще-то, когда я разговаривал с ним, я мог это упомянуть. Но генерал ТУРКУЛ не знает практически ничего об этой истории.
Д.: То, что вы рассказали генералу ТУРКУЛУ, было правдой или ложью?
ИРА: Если я сказал ему это, то, конечно, я ему солгал.
Д.: Вы способны придумать объяснение того, что вы продавали немцам донесения Макса и Морица, получше, чем данное вами в конце прошлой недели?
ИРА: Сейчас мы говорим о важных вещах. Но я не все понял дословно. Объяснение получше? Нет. Однажды я смогу убедить вас, что говорю правду. Нет нужды искать другое объяснение, так как я рассказал правду.
Д.: Давайте идти мелкими шажками. Вы же не делали это за просто так?
ИРА: Да, из-за денег тоже, но не только из-за денег.
Д.: В течение первого года главным образом не из-за денег?
ИРА: Нет. Да и впоследствии тоже главным образом не из-за денег.
Д.: Или надежда на эпизодические перемещения с одного места в другое была с самого начала главной причиной?
ИРА: Нет. Я не говорил, что это было причиной. Одной из главных причин было то, что территория России была оккупирована, я мог найти своего брата и мог позаботиться о людях, оказавшихся под властью немцев.
Д.: И каким же образом продажа информации немцам могла дать организации возможность помочь беднягам?
ИРА: Вы опять говорите о "продаже"! Всегда "продажа"!
Д.: Но вы же продавали. Получила ли организация от немцев официальное признание с учетом того, что вы тайно помогали им?
ИРА: К примеру, неофициально было разрешено открыть югославское отделение. Благодаря этой информации я получил деньги, которые позволили мне, к примеру, платить человеку Кука, который снабжал меня новостями. То есть это позволяло мне вести свой образ жизни.
Д.: Но ведь до 1942 года деньги поступали вовсе не так хорошо?
ИРА: Война длилась всего пять месяцев, когда деньги начали поступать. И мы получили паспорта для Венгрии, Румынии и пр.
Д.: Но ваша организация в обмен на разведданные, которыми ваша спецслужба снабжала немцев, не получала от последних никаких иных льгот?
ИРА: Я лично не получал никаких. Но возможно, получали другие, потому что в политическом поле...
Д.: Вы можете назвать преимущества, которые предоставлялись другим членам вашей организации?
ИРА: Многие наши люди в Чехословакии были заключены в тюрьмы, я посылал запросы на их счет, и их освобождали. Их арестовывали после мятежей, когда немцы ловили парашютистов, но я мог замолвить словечко за них.
Д.: Если мы встречаем человека, который снабжает абвер военной информацией - от шести до восьми донесений в день, шесть дней в неделю с начала 1941 до начала 1945 года - и мы можем убедить его доказать, что он на самом деле не агент абвера, мы ожидаем, что он представит лучшие причины, объясняющие его действия, чем названные до сих пор.
ИРА: Это тоже интересная история. В 1941 году немцы думали точно так же, должны были решить ту же проблему и поставили меня в то же положение, в которое вы поставили меня сейчас, так сказать, провоцируя.
Д.: И что же убедило гестапо в том, что вы говорите правду?
ИРА: Тогда они говорили, что я либо английской агент, либо агент НКВД.
Д.: Так что же переубедило гестапо?
ИРА: Не знаю, что успокоит вас, но они взяли с собой большую часть моих материалов - две или три записных книжки и карты - и никогда не вернули их. И провокатор, который проделал это, сказал...
Д.: Кто такой этот КИРШКИН?
ИРА: Те люди, которые донесли на меня, все было действительно так же, как сейчас - что это провокация НКВД.
Д.: Мы действительно, как я с первого дня и говорил, интересуемся ролью, которую играли белоэмигранты во время войны. Нас попросили выяснить, действительно ли ведущая белоэмигрантская организация добровольно вела тайную работу для немцев, а также другую работу.
ИРА: Меня это тоже интересует. Вы же знаете, у русских есть простой сценарий для немецких агентов, а также для агентов, которые больше не нужны. Понимаете меня?
Д.: Да. Вы считаете себя лояльным белоэмигрантом?
ИРА: Стопроцентно.
Д.: Как вы думаете, какой отчет мы можем представить Военному Министерству о деятельности организации ТУРКУЛА во время войны, если нас спросят, работала она на немцев или нет?
ИРА: Я шесть лет работал для России в постоянной опасности быть повешенным абвером, но может наступить день, когда в России меня признают национальным героем.
Д.: Какая часть вашей работы помогла хоть кому-то, если исключить немецкое верховное командование?
ИРА: Она помогла России и Англии.
Д.: Покамест мы не заметили выгоды.
ИРА: Да. Смысл от вас ускользает. Я предоставлял немцам ложные донесения.
Д.: Но немцев так просто не провести.
ИРА: Я не знаю, что они делали с донесениями. Я никогда не имел дело напрямую с ОКВ.
Д.: Немцы смеялись над донесениями Морица, но не над донесениями Макса.
ИРА: Почему же они тогда не отказались от них?
Д.: Донесения Морица были настолько плохи, что если бы донесения Макса не были настолько хороши, вы бы ощутили, как плохи первые.
ИРА: Но ничья реакция не доходила до меня, ни от кого.
Д.: Однако вы прекрасно знали, что донесения Макса правдивы.
ИРА: Нет, нет. Я никогда этого не знал. Я могу доказать, что они возникали в одной и той же голове.
Д.: Хорошо, сойдемся на том, что они возникали в одной и той же голове, но не в вашей.
ИРА: Я докажу вам, что они возникали в одной и той же голове и посмотрим тогда, кто будет смеяться - вы или я. Однажды я попытался в течение шести недель не предоставлять донесения Морица, но пришел запрос из Берлина через КЛАТТА: "Почему нет донесений Морица?" Они не могли быть настолько плохи, если немцы так настойчиво их требовали. Я повторю еще раз: не знаю, что делали с донесениями КЛАТТ и МАРОНЬЯ[-РЕДВИЦ]. Однажды они обратились ко мне, желая выяснить, что случилось с британской 41 дивизией. Я не знал, что ответить и установил раз и навсегда, что не буду принимать никаких запросов.
Д.: Я знаю о вашем отказе принимать запросы, но есть и иная причина.
ИРА: Многие говорили мне... например, КЛАТТ давал мне опросный лист, но... я обычно обдумывал все в то время когда был один, без компании.
Д.: Как бы то ни было, до сего момента вы не лишились головы.
ИРА: Нет, слава Богу.
Д.: Вы помните случай, когда в донесении Макса сообщалось, что в ходе бомбардировки нефтеперерабатывающий завод в Майкопе загорелся и все еще горит в момент отправки донесения?
ИРА: Да, помню.
Д.: Вы не думали, что возможно какой-то немецкий самолет может направиться туда и посмотреть, продолжается ли пожар?
ИРА: Я считал минуты, ожидая реакции на это. Во-первых, я сделал это потому что знал, что это место обязательно заинтересует немцев. Это недалеко от места моего рождения. Во-вторых, я сказал себе, что они должны атаковать нефтеперерабатывающий завод с воздуха.
Д.: Но знали ли вы, что они атакуют его именно в этот день?
ИРА: Нет.
Д.: Итак, вы могли биться об заклад, что ваше донесение ложно и это может быть обнаружено.
ИРА: Да, но это ведь верно и для любого схожего донесения. Потому-то все это время я ставил на кон свою голову, ведь возможность [разоблачения] существовала для каждого отдельного донесения.
Д.: Но ведь вы рисковали не только собственной головой, но и головой ТУРКУЛА, его семьи и всех членов организации.
ИРА: Да, это мой великий грех.
Д.: И что же это за белоэмигрантская лояльность и энтузиазм?
ИРА: Но ведь мы побратимы тех в России, кто работает против Советов в концлагерях. Мы тоже должны рисковать своими жизнями.
Д.: Вас удивит, если вы услышите, что на нефтеперерабатывающем заводе в Майкопе действительно был пожар?
ИРА: Да. Но не это важно для меня. Конечно, были случаи, когда донесения можно было проверить и они оказывались верными. Но мое главное удовлетворение проистекает из факта, что я остался невредим и поэтому большая часть донесений, которые я схожим образом придумал и которые не могли быть верны, никогда не были проверены и их ложность не была установлена. Это большая служба, которую я сумел сослужить русским людям.
Д.: Итак, вы каждый день ставили на кон жизни ваших друзей-белоэмигрантов и в течение четырех лет выиграли все партии?
ИРА: Нет. Но в России это могло стоить миллионы жизней, а за рубежом лишь единицы.
Д.: Возможно, мы скоро вернемся, чтобы послушать еще ваших сказок. Или возможно это будут не сказки?
ИРА: Вы думаете, я запуган и рассказываю сказки? Но я-то знаю!
Tags: разведка
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo varjag2007su february 18, 2019 14:57 26
Buy for 100 tokens
Друзья и читатели моего блога! Вы все знаете, что все годы существования моего блога мой заработок не был связан с ЖЖ. Т.е. я не была связана и не имела никаких обязательств материального характера ни перед какими политическими силами и различными группами, кроме дружеских уз и благодарности…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment