varjag2007su (varjag2007su) wrote,
varjag2007su
varjag2007su

Categories:

ЛЕВ ТОЛСТОЙ И ОПТИНА ПУСТЫНЬ.

Сегодня я прослушал увлекательнейшую экскурсию по кладбищу Оптиной Пустыни, которую проводил один из её монахов. Интересный, эрудированный, энциклопедических знаний человек, в полном черном монашеском облачении, при температуре 35 градусов по Цельсию, казалось ему все нипочем. Он так был увлечен рассказом, такой он великолепный рассказчик, что и мы, паломники и простые экскурсанты, увлеклись до такой степени, что и нам жара была нипочем.
Всё здесь, в Оптиной! Все великие русские писатели и мыслители восемнадцатого и девятнадцатого века России духовным родом здешние, из Оптиной. И Пушкин, и Гоголь, и Толстой, и Достоевский, и Соловьев, и братья Кириевские, и Лесков, и Нилус, и вообще весь интеллектуальный, литературный, поэтический, философский и музыкальный мир России в момент её наивысшего расцвета, в момент девятнадцатого века.
Но.
Вот мы подошли к могиле тетки Льва Николаевича Толстого. Её судьба крайне трагична. Её выдали замуж за психически больного человека, страдавшего манией преследования. Он в нее стрелял, ранил, не убил. Хотел отрезать язык опасной бритвой. Её еле спасли, и пока родня его не согласилась с тем, что он и в самом деле болен, и что его надо лечить, несчастная тетка Льва Николаевича каждый день рисковала своей жизнью. Но муженька упекли в психушку, а тетушка оставшуюся часть жизни положила на служение больным и бедным, за что и была похоронена в Оптиной.
Вот именно первый визит Льва Николаевича на её могилу, когда он был еще юношей, и начал интереснейшую и трагичную его историю отношений с оптинскими старцами.
Часто поведение Льва Николаевича в Оптиной было странным. Он иногда переодевался в одежду обычного крестьянина и, оставив свой экипаж далеко от монастыря, пешком проходил много миль и приходил, как богомолец, чтобы слушать людей «изнутри», чтобы видеть, вглядываться, пытаться понять – а во что же они верят(?) – эти простые неграмотные люди, эти купцы, отдающие все свое имение бедным и уходящие в монастырь, эти особы царской семьи, которые, презрев свет, одеваются в монашескую одежду. Он всегда хотел это понять, и никогда не мог.
Но странным было не это – не то, что он переодевался, а то, что он никогда не мог сдержать себя, чтобы не рассказать окружающим, что он Лев Николаевич Толстой.
Гордость.
Интересны в этом смысле воспоминания Чайковского, который был влюблен в творчество Толстого и страстно желал с ним познакомиться. Когда их познакомили, то при первой же их встрече Лев Николаевич стал учить Чайковского, как надо писать музыку! Тот был в шоке.
Даже гордый сверх меры Тургенев говорил, что он не может переносить гордости Толстого.
Наш экскурсовод монах был так увлечен рассказом о Толстом и Достоевском, что на память цитировал их дневники и воспоминания о них современников.
Толстой, по мнению монаха, был тем вторым отрицательным полюсом русского народа, положительным полюсом которого были Иоанн Кронштадтский и Федор Достоевский.
Рассказ, который сохранили монахи Пустыни, о том, как после смерти своего трехлетнего сына Федор Михайлович, будучи разочарован в Вере, зол на Бога, проклинающий судьбу, приехал в Оптину, чтобы высказать свое негодование, неверие, ненависть и боль, и решил сделать это Амвросию Оптинскому – этот рассказ почти невозможно было слушать без слез. Полчаса говорили Достоевский и старец Амросий. Через полчаса Достоевский вышел из кельи старца другим человеком. Вышел, и стал Достоевским.
Толстой же часто приезжал в Оптину ругаться со старцами. Называл их слугами сатаны, слепыми, вождями слепых, потерянными душами. Ругался, но непрестанно ездил. И умер он, после того, как четырежды пытался войти в келью старца для покаяния. Не смог. Уехал. Заболел. Воспаление легких. Священника к нему не допустили. Умер на железнодорожной станции.
Возникла пауза. Некоторые женщины в нашей экскурсии укоризненно и сочувственно кивали головами, мол, бедный Лев Николаевич, но было видно, что мало кто из них прочел хоть что-нибудь из Льва Николаевича.
«Но ведь Вы читаете Толстого», - сказал я монаху.
Вся экскурсия поворотила на меня свои головы, словно я сказал что-то неприличное.
Монах, давно меня заприметил, слишком уж я внимательно и увлеченно его слушал, часто он свои монологи обращал ко мне, и на мое замечание он остановился, посмотрел на меня впрямую (а не по касательной, как делал это ранее) и сказал: «Да, читаю… Но!».
И несколько замялся. Экскурсия смотрела то на меня, то на него.
Я взял слово: «Ведь согласитесь, что невозможно не читать Льва Николаевича. Вы только вот выше означили его, как один из полюсов русского народа. Так зачем же Вы не хотите дать и другим увидеть его? Зачем Вы хотите кастрировать то, чем мы есть?».
Монах не торопился с ответом. Вообще он произвел на меня самое лучшее впечатление.
«Вы знаете, что многие люди, в конце девятнадцатого и начале двадцатого века выносили из дома иконы и вешали портрет Льва Николаевича и молились ему? Таких были миллионы», - сказал он мне.
«Да, знаю», - ответил я. – «И что? Ведь невозможно замолчать те вопросы, которые Лев Николаевич поднимал в своих произведениях. Вы ведь сами только что рассказали о том, что Революция 1917 года была дана России за наше же отступление от Бога. А разве не об этом во всех своих произведениях говорит Толстой?».
«Да, об этом», - сказал монах. – «Но вы понимаете всю сложность тех вопросов, которые он поставил? Их опасность? Как нужно осторожно к ним подходить? Ведь, сколько православных отпали от Церкви, попав под его влияние».
«Понимаю», - ответил я. – «На то это и Толстой. Он велик. Он одна из граней русского человека. Вы сами об этом сказали. Он поставил перед русским человеком вопросы, на которые Церковь отказалась отвечать, вот и получилась Революция 1917 года».
Зазвенел колокол. Экскурсию прервали. Мы все пошли на службу. Во время службы монах несколько раз посмотрел на меня.
Мы улыбнулись друг другу. Мы друг друга поняли.
Езжайте в Оптину, если у вас есть хоть малейший шанс к этому. Это удивительное место, удивительной силы и красоты, основанное разбойником по имени Опта. Раскаявшимся и всю свою жизнь посвятившего Богу.
Мне, бывшему зэку, это особенно близко и понятно.
Берегите себя, православные, - Василий Волга

Tags: литература, православие
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo mgu68 11:59, tuesday 258
Buy for 110 tokens
Заранее прошу прощения за длинный текст, но другого выхода нет, ситуация слишком серьезная. Украинской армии и лично г-ну Зеленскому даже коронавирус не помешал ни продолжать убивать мирное население Донбасса, ни клеветать в нашу сторону, при этом "предлагая помощь Донбассу". В разгар прошлой…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments