Это не дежавю. Лариса Ницой и Ирина Фарион не только наши современники. Свои Ницой и Фарион были и в 1941 году, - пишет директор Еврейского комитета Украины Эдуард Долинский. - Вот заметка из хмельницкой газеты «Український голос» от 29 октября 1941 года. "Вот и Проскуров. Иду по улицам, всюду шум… Захожу в ресторан. Сажусь. Официантка обращается ко мне: «Вам обед, да» - Так, обид, будь-ласка, - отвечаю. Приносит. «Пожалуйста» и побежала к немецкому военному получать деньги за обед. -А так, так, за еден шницель и украинский борщ пан заплац и…- взяла деньги и побежала к венгерскому военному. -А для пана цо? Я удивляюсь. Думаю, что, наверное, полячка. Но закрадывается сомнение, и я прошу на минутку официантку. Спрашиваю: - Вы полька? - Нет, я украинка. - А почему же вы не говорите по-украински? - А мы уже так привыкли, - очень хорошо произносит на украинском языке. - А почему вы с немцами и мадьярами разговариваете на польском? - А так…Они на польском понимают. Берет возмущение, злость. Людей становится меньше, и я спокойно выясняю. -Немцы также понимают польский язык, как и украинский, а может, даже, украинский и лучше. Потому что когда немецкая армия отправлялась на Украину, то наверное, не один немец изучил, хотя бы немного, украинский язык. Вышла я из столовой и иду по улице. Впереди меня двое людей – мужчина и женщина. Говорят про школу, погоду, квартиры …на чистом московском языке. Наверное-думаю-Катюша с Ванюшей заблудились из Курска или Тулы. Со мной равняется мальчик с книжками. Останавливаю. - Ты знаешь этих людей?-спрашиваю. - Знаю, - радостно отвечает. – Это учителя из нашей школы. - Что преподают? - Учительница преподает украинскую литературу, а учитель – украинский язык. Оставляю мальчика и быстро иду дальше. -Боже, заступись, сохрани, - думаю. Какое уважение и любовь они сумеют воспитать в этих юных существах ко всему что свое, родное, святое. Они калечат наши гордость, красоту, они дальше душат московским сапогом украинские души. Отверни, боже, от этих недолюдей".